Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 96 – Дженнифер Линн Барнс

Если? В этот раз я уже просто не могу сдержаться.

— Ты любил ее мать. Она была любовью всей твоей жизни, эта твоя Иден? – еще одна теория, еще один тест. – Это она тот монстр, из-за которого Анна перестала вздрагивать.

— Мать Анны тебя не касается, – Джексон бросил на меня предостерегающий взгляд. – Ешь свою яичницу.

Вместо приветствия Анна приклеивает мне на лоб стикер с решением головоломки.

— А я уж было заключил пари с самим собой, что до завтра ты не управишься, – это ложь. Я никогда не ставил под сомнение ее способности и не собираюсь. Я убираю стикер со лба и даже не смотрю на ответ.

Затем складываю листочек пополам, хотя руки так и чешутся превратить его в очередную бумажную фигурку. Но в голове настойчиво раздается голос Джексона: «Пора тебе завязывать с этим».

Любой порядочный человек так бы и сделал.

Анна кивает на стикер.

— И что это должно означать? «Зачем прятаться, когда можно убежать».

Это означает, что тебедавно пораубежать – и не столько от своей семьи, сколько от меня. Но я ничего не говорю, вместо этого обвинив ее в том, что она все время прячется, и вот так мы оказываемся снова втянуты в игру «Тянитолкай».

Анна отвечает, что скрытность – это не преступление.

Я говорю, что знаю, как глубоко она переживает любые эмоции. Как прячет их, но они словно бушующие волны, бьющиеся о дамбу. Говорю, что ее сердце гложет боль потери. И что она боится.

Я намекаю на то, что боится она меня.

Но Анна отвечает, что я понятия не имею, о чем говорю.

Игра продолжается.

— Вся моя жизнь сейчас умещается в этих четырех стенах. У меня есть только этот матрас, бородатый рыбак, который, похоже, готов даже к ядерной войне, но у которого напрочь отсутствует хоть какой-то вкус, и ты… – Даже юмор не может замаскировать то, что я только что сказал. Она – весь мой мир. – Знаешь, что я недавно понял о себе? Времени думать у меня теперь хоть отбавляй. Я изголодался, Анна. Мой мозг с жадностью цепляется за каждую мелочь, фиксируя в памяти малейшие детали обо всем, что меня окружает. О тебе.

Анна отступает на шаг, но я не собираюсь останавливаться.

— Порой ты словно витаешь мыслями где-то далеко отсюда. Мечтательница в теле циника. У тебя уверенные руки, но тебе все время нужно чем-то их занять, – я прекрасно понимаю, что выдаю себя с каждым словом и тем самым предоставлю ей повод сбежать.

Может быть, я все-таки лучше, чем о себе думаю. Может быть, мне будет достаточно просто знать, что она вырвалась из этого места, освободилась от всего, что удерживало ее здесь. А может быть, я и правда мазохист, который просто не может остановиться. Я уверен лишь в одном: ее губы не способны сжаться в тонкую жесткую линию.

И я знаю, что никто и никогда не будет целовать ее так, как я, если она мне когда-нибудь позволит.

«Не всегда можно получить то, что хочешь», – снова раздается в моей голове голос Джексона. Черт подери, и он прав.

Она ненавидит меня.

Ненавидит меня.

Ненавидит.

Но я не могу остановиться.

— Рассказать тебе одну историю, Анна? Сказку даже? – и я рассказываю ей сказку о принцессе и злой королеве. Принцесса Анна – это свет во тьме. Бескорыстная. Добрая.

Анна возражает:

— Я не такая уж бескорыстная. И ты сам сказал, что я все время прячусь.

— Не бескорыстная? – я смотрю на нее, вглядываюсь в ее глаза. – Но ты же здесь. – Анна здесь, и что бы я ни говорил, она не уходит. – Я, даже по моим собственным меркам, тот еще мудак, но ты приходишь сюда каждый день.