Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 93 – Дженнифер Линн Барнс

И я готов поспорить на свою жизнь, что она не порвала ни одного листа.

Мы по-настоящему разговариваем только тогда, когда она вытаскивает меня из кровати и заставляет преодолевать немощность моего тела. Чтобы сделать хотя бы один шаг, мне приходится прикладывать титанические усилия, но одного ей всегда мало.

Она отличается завидным терпением. Я же взрываюсь, как порох. Но иногда, когда я ругаюсь, она отвечает тем же, заставляя меня отдавать ей все, что у меня есть.

Вскоре я перестаю складывать для нее бумажные фигурки, как и перестаю думать о маленьких белых таблетках. Теперь мне хватает самоконтроля, чтобы снова заговорить с ней и вовлечь в новую игру.

— Эта игра, Анна Слева Направо и Справа Налево, называется «Два хода», – я двигаю к ней лист бумаги и приподнимаюсь на локте, чтобы оказаться поближе. – Она очень простая. Тебе всего лишь нужно составить пять слов. Слово «sex» использовать нельзя.

Анна прищуривается, а мне остается лишь гадать, не подумывает ли она о том, чтобы испепелить меня взглядом. «Но тогда тебе снова придется выхаживать меня», – мысленно предупреждаю я ее.

— Сказала бы я тебе пару слов… – Анна сурово смотрит на меня. – Ладно, поднимайся!

— Дай мне таблеточку счастья, и игра отменяется, – интересно, я всегда умел так блефовать? Сейчас у меня на уме совсем не окси, а кайф совершенно другого рода.

— Попробуй сделать шаг, и тогда я позволю тебе объяснить, почему игра называется «Два хода».

Я поднимаю одну ногу и опускаю ее перед второй, перенося вес. Это шаг. Я объясняю ей правила игры: два хода на то, чтобы превратить слово «SEA» в другое слово, как алхимик превращает металл в золото. Я иду на риск, беру ее за руку… и чуть не захлебываюсь от восторга, когда она позволяет мне для наглядности начертить на тыльной стороне ее ладони две буквы – сплошь линии, без изгибов.

У нее мягкая нежная кожа, и я завороженно смотрю на вены, проступающие под моим пальцем.

Анна требует, чтобы я сделал еще несколько шагов, и я соглашаюсь. Наверное, она надеялась, что я стану возражать, но разве во мне осталась хоть капля гордости? Она видела меня слабым и униженным. Она была рядом, когда из меня лезло все самое худшее.

Но она все равно возвращается.

Составить пять слов, не используя слово «sex». Задолго до того, как Анна соглашается, до того, как произносит пятое слово, я уже знаю, что она справится с этим испытанием.

Но я тоже выигрываю: ее эйфорию от победы.

— Не хочу даже знать, что ты рисуешь, – тон Анны не оставляет сомнений в том, что она размышляет, не убить ли меня.

А я всего лишь нарисовал окружность на тыльной стороне ее ладони.

— Неужели Lügnerin? – это «лгунья» по-немецки.

Мы оба лжецы, она и я. Я лгу каждый раз, когда притворяюсь, что всего лишь хочу раздразнить ее, а она – когда притворяется, что может отказаться от моей очередной игры.

— Один час, – Анна, как всегда, торгуется. – Полный час изнурительных упражнений. Тогда я позволю тебе закончить свою мазню.

— Ты меня совсем не щадишь, – и это был не вопрос.

— Я тебя ненавижу и хочу, чтобы ты исчез из моей жизни раз и навсегда, – отвечает она. – Мы договорились?

Когда-нибудь я смогу ходить на большие расстояния. Когда-нибудь я уйду отсюда. Когда-нибудь она избавится от меня.