Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 73 – Дженнифер Линн Барнс

Я, конечно, просто тыкал пальцем в небо, но, с другой стороны, подобное красноречие давалось мне так же легко, как дышать, – только не так больно. А еще мне хотелось вызвать у нее хоть какую-нибудь реакцию, черт побери!

— Я угадал, не-медсестра Анна?

— Ты ничего не помнишь, – это снова Бородач. Но я игнорирую его, словно с рождения привык не обращать внимания на все скучное и малоинтересное, и по-прежнему смотрю только на Анну: девушку с именем-палиндромом и невероятными глазами. Девушку, которая не скрывает своей ненависти ко мне и всему, что я олицетворяю.

Чем бы оно ни было.

— Амнезия, – произносит Анна, а она не похожа на ту, кто станет просто так бросаться словами.

И тут же стены коробки, в которой я с таким трудом удерживал свою боль, начинают медленно покрываться трещинами.

Нет. Я снова пытаюсь уцепиться за что-нибудь, чем-нибудь занять свои мысли. Анна. Джексон. Это место. Они не отвезли меня в больницу. Почему? Мое тело покрыто ожогами, и еще голова…

— Скажи-ка мне, Анна Слева Направо и Справа Налево, это ты так меня приложила?

Я пытаюсь сесть.

— Нет! – сердито рявкает Анна, хватая меня за плечи и укладывая обратно. – Но я обязательно это сделаю, если ты не будешь лежать спокойно!

Она только что угрожала побить меня, и все же касается меня так чертовски нежно, так осторожно. Я не могу устоять перед этими прикосновениями. Перед ней. Я уже проиграл один бой, пытаясь снова не закрыть глаза, но похоже, ввязываться в битвы, которые мне явно не выиграть, доставляют мне какое-то особое извращенное удовольствие.

— Не знаю, кто ты и тот Бородач, – говорю я ангелу, который жаждет моей смерти, но почему-то не дает умереть. – Черт, да я даже не знаю, кто я сам такой! Но что-то подсказывает мне, что я вполне способен разрушить весь твой мир… вот… так. Сейчас будет самое время рассказать мне, какого черта здесь происходит.

Мне нужна эта злость, чтобы оставаться в сознании. В ушах уже звенит, и я почти не слышу сухого объяснения Анны, слова «взрыв», «скала», «океан» доносятся до меня словно издалека.

— Сейчас позаботиться о тебе можем только мы. Так что заткнись, черт тебя дери, и прими вот это, – хлестко приказывает она.

Как только я понимаю, что она держит в руках таблетки, звон в ушах прекращается.

— Не возражаю. Сдается мне, я очень любил таблетки. Но эти… – я смотрю на флакон. Еще один кусочек головоломки, – одно разочарование.

Глаза Анны – синие, зеленые, серые, коричневые – вспыхивают.

— Не навреди, – бормочет она себе под нос.

Меня же так и подмывает прочесть клятву Гиппократа целиком – видимо, я даже слишком образован, но она вкладывает таблетки в мой рот, и я забываю обо всем, когда ее ладонь касается моих губ.

«Анна, – думаю я, – одинаково с начала и с конца».

Она заливает мне в рот воду, позабыв про былую нежность.

— Знаешь что, Гарри, тебе лучше начать привыкать к разочарованиям.

Что ж, вызов принят. «О, я не собираюсь разочаровываться», мысленно отвечаю я своему прекрасному, мстительному оппоненту. Я больше не могу сопротивляться боли и погружаюсь в темноту с одной единственной мыслью.

Кем бы я ни был, мне нравится, когда мне бросают вызов.

Когда мне удается оставаться в сознании дольше нескольких минут, когда мне хватает сил перебороть боль и думать, я играю в игру. Она называется «Один-один». Один какой-нибудь факт о ней. Один факт обо мне. Кусочки головоломки.