Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 75 – Дженнифер Линн Барнс

— Ты строишь маленькие замки из пакетиков с сахаром, – цель поставлена. – Это так мило. Правда. Сахарные замки. А ты веришь в сказки, Анна Слева Направо и Справа Налево?

Это имя очень ей подходит. Она самая настоящая Анна – тихая, но сильная. И реальная.

— Я верю в злодеев, – произносит она своим бесцветным голосом. Вот и еще один факт об Анне. Что ж, пора выяснить еще один факт обо мне.

— В злодеев, значит. Забавно, – хотя в этом нет ничего забавного. – Я ни черта о себе не помню, но выпил бы за это.

Каменные стены. Каменный потолок. Каменный пол. Я не могу пошевелиться. Тошнота подкатывает к горлу вместе с паникой. Тело сводит судорогами.

Меня вот-вот вырвет.

– Ты сам в этом виноват, – раздается голос. Тот же самый голос.

Анны нет в лачуге. Ее нет, а без нее я не могу сыграть ни в одну игру. Без нее я как умирающий в пустыне, но мне нужно оставаться в сознании. Я не хочу снова оказаться в той каменной комнате. И поэтому изливаю свои злость и досаду на бородатого великана, сидящего за столом, где Анна строит свои сахарные замки.

— Мне нужно выпить! – я и сам поражаюсь своему гонору.

Но на Джексона мой тон не производит никакого впечатления. Из-за этой густой бороды ему одинаково можно дать и тридцать, и пятьдесят лет. Он бросает на меня раздраженный взгляд, а затем поднимается со стула.

— Мне совсем не хочется читать кому бы то ни было лекции о хороших манерах.

Он не спеша идет к раковине и возвращается с кружкой.

Вода. Я выбиваю кружку у него из рук, но это дорого мне обходится. Молния пронзает тысячи оголенных нервов в моем плече, руке и шее, когда металлическая кружка с грохотом падает на пол.

— Мне нужно выпить, – повторяю я. Боль невыносима, а его глаза – это не ее глаза. Ее здесь нет.

— Сказал бы я, что тебе нужно, – ворчит Джексон.

— Ты вытащил меня! – это обвинение, да. – Так Анна сказала, – во мне вскипает гремучая смесь из боли и ярости, отчаяния и безысходности. Мои эмоции – это Цербер, или, скорее, даже Гидра, многоголовое чудовище, щелкающее зубами. – Произошел взрыв, и мое тело сбросило со скалы в океан, а ты вытащил меня.

— Это вопрос? – Джексон приподнимает бровь.

— Это «да пошел ты», – выплевываю я. – Надо было дать мне утонуть.

— Может, и так.

— Мне нужно выпить, – я сопровождаю это заявление отборными ругательствами, но в ответ получаю еще один долгий и понимающий взгляд.

— Анна спасла тебя, – говорит он, – и будет спасать дальше.

Возможно, этим он хотел вызвать во мне чувство вины и пристыдить, но пусть Бородач засунет себе в задницу свои высокоморальные принципы. Но зато теперь я уверен, что Анна еще вернется.

Она вернется. Вцепившись в эту мысль, я внимательно рассматриваю человека, который имел неосторожность спасти мне жизнь. Это место, несомненно, принадлежит ему. Он явно построил его сам, и судя по всему, эта хибара способна пережить взрыв атомной бомбы. Значит, он либо сторонник теории заговора, либо затворник, либо и то и другое вместе взятое.

Почему я здесь, а не в больнице? А вдруг я тут и умру? На твоих руках?

Джексон прищуривается, словно читает мои мысли.

— Сделай одолжение, не обоссысь на матрас.

Нет, он не умеет читать мысли. Я вдруг вспоминаю, что сначала подо мной были только одеяла. Но в какой-то момент их сменили. С ужасом думаю о том, мог ли я описаться. Я провел здесь уже несколько дней. Запаха мочи – или чего похуже – не чувствуется, но не припомню, чтобы мне вставляли катетер… ничего такого.