Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 70 – Дженнифер Линн Барнс

— Присядем? – судя по ее голосу, это было не предложение.

Тут же включился инстинкт самосохранения. «Зачем нам…»

Она развязала свой красный платок и протянула его Эйвери, которая тут же вцепилась в него мертвой хваткой.

— Полагаю, вы, скорее, ожидали бы увидеть здесь моего мужа. – Женщина обошла меня и направилась к уединенному столику с диванчиками. – Но я не сомневаюсь, что отец Тоби рано или поздно найдет вас.

Тоби. Я молчала, сохраняя непроницаемое выражение лица. Ее муж? Я где-то читала, что мать Тоби умерла вскоре после пожара на острове Хоторнов, даже года еще не прошло.

И все же…

Все же…

Все же…

— Ну, а пока, – женщина уселась за столик и кивнула мне головой на диванчик напротив, – вам придется иметь дело со мной.

Я так и не смогла уснуть той ночью. Но я придумала для нас с Эйвери новую игру – правда, чтобы сыграть в нее, ей нужно было немного подрасти. Я провела ладонью по мягким детским волосикам своей спящей малышки. Страшно было даже отвести от нее взгляд, что уж говорить про то, чтобы положить ее в кроватку.

Мне сделали предложение.

Я отказалась.

На этом все должно было закончиться.

Но сон не шел. Я села в кресло-качалку, купленное в супермаркете «Гудвилл», и стала баюкать свою крошку, шепча в темноте слова нашей новой игры:

— Есть у меня одна тайна…

Я погружаюсь в темную бездну, в бездну боли. Боль повсюду, она разрывает меня на части, поглощает целиком. Хватит. Пожалуйста. Заставьте ее… Мое тело кричит от боли. А я не могу. Не могу пошевелиться. Не могу дышать. Кто-нибудь…

Заставьте ее…

Чьи-то пальцы касаются моих губ.

В рот опускается таблетка.

Чьи-то руки наклоняют мою голову.

Я погружаюсь в темную бездну, боль повсюду… но мне каким-то чудом удается разлепить веки. Я вижу свет.

А потом я вижу ее.

Глаза должны быть одного цвета, ну, может быть, двух. Ее же собрали в себе весь спектр. Карие, голубые, зеленые и серые – разноцветные круги похожи на кольца дерева, их рваные границы сливаются друг с другом. Темно-синяя полоска обрамляет ее радужку, золотисто-коричневый рассыпается искрами вокруг зрачка, а между ними смешиваются штормовой серый и мшисто-зеленый.

Такие глаза следует запретить на законодательном уровне. Я не могу отвести от них взгляд. Она кладет мне в рот еще одну таблетку, и мои губы касаются кончиков ее пальцев.

Я не чувствую свою грудь, а все остальное тело затопила раскаленная лава боли. Но ее взгляд не дает мне утонуть в ней.

Ее глаза – это все, что имеет значение.

Они дают мне силы дышать.

Не знаю, как долго я пробыл в отключке. Стоит мне прийти в себя, как хочется снова погрузиться в спасительную тьму.

Боже, как больно! Я не могу…

Чьи-то руки нежно касаются меня, но ощущение такое, словно меня режут живьем. Даже малейшее колебание воздуха рядом с моей кожей похоже на обжигающие прикосновение паяльника. Остановите это.

И только ее глаза дают мне силы.

«Ты нужна мне», – думаю я. Кем бы она ни была, она нужна мне. Она нужна мне, чтобы все это остановить.

У меня получается схватить тонкое запястье.

— Дай…

Горло так дерет, словно я наглотался битого стекла. Ее силуэт расплывается перед глазами – она похожа на ангела в ореоле яркого света. Она вообще настоящая?

— Дай… – хриплю я.

Я заторможенно соображаю, что она отцепила мои пальцы от своего запястья и склонилась ко мне, чтобы лучше слышать. Она так близко, что я мог бы прикоснуться губами к ее губам, нужно лишь набраться сил, чтобы превозмочь эту боль. Пусть даже если этот поцелуй с девушкой с нежными руками и невероятными глазами убьет меня.