Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 68 – Дженнифер Линн Барнс

— Гарри! – почему-то именно это имя первым пришло на ум. – Тоби!

— Я здесь, Анна, – он подхватил меня на руки, и я оказалась прижатой к его груди. – Одинаково с начала и с конца.

Следующий приступ схваток оказался еще больнее, но я не закричала, как когда-то не кричал он, когда я промывала ему ожоги и делала перевязки.

Он был здесь.

Он был здесь.

Он был здесь.

А малышка уже была готова появиться на свет.

Ему удалось найти в темноте мою спальню и уложить меня на кровать. Я почти теряла сознание, но его голос продолжал удерживать меня от того, чтобы не упасть во тьму.

— Я писал тебе.

Лампочки замигали, и вот, наконец, я смогла его увидеть. Большего мне и не нужно было.

— Я ненавижу тебя! – сказала я, но вышло нежно, как в песне о любви. Нашей песне о любви.

— Знаю.

Он согнул мои ноги в коленях, положил под голову две подушки, убрал с лица мокрые от пота волосы.

— За то, что ушел, – уточнила я, вспомнив то чертово письмо. – Я ненавижу тебя за то, что ушел, и только за это! Но еще я люблю тебя.

Я все-таки закричала, и он тут же подставил мне руку. Я вцепилась в нее так сильно, что, казалось, затрещат кости, но он даже глазом не моргнул.

Я люблю тебя.

Люблю тебя.

Люблю.

— Сукин ты сын! – ругалась я в перерывах между схватками. – Я люблю тебя, ублюдок!

— Еще чуть-чуть.

Я сердито посмотрела на него:

— Отдай мне письма, которые писал мне.

Мой взгляд вызывал у него ухмылку, которую не изменили ни годы, ни разделявшие нас километры.

— Вообще-то это открытки.

Он заметно возмужал с тех пор, как мы виделись в последний раз. Суровое лицо. Неровный загар. Поношенная рубашка. Щетина. Но я все равно смогла бы узнать его где угодно.

— Значит, отдай мне мои открытки! – прошипела я через боль.

— Тужься, и тогда получишь их.

Я люблю тебя.

Люблю тебя.

Люблю.

Я даже не осознавала, что говорю это вслух, пока он не ответил.

— Я тоже тебя люблю, – сказал Тоби Хоторн. – Я люблю тебя с тех самых пор, как ты вытряхнула на меня лимоны. Хотя нет, я полюбил тебя еще раньше. Когда увидел, как ты складываешь фигурки из бумаги, как строишь замок из пакетиков с сахаром. С той секунды, когда ты пообещала мне быструю и легкую смерть и солгала.

Боль была невыносимой, но я должна была постараться. Ради малышки. Я тужилась и кричала.

— Я любил тебя уже тогда, – прошептал Тоби, – когда мир был соткан из одной только боли, и лишь твои глаза не давали мне сойти с ума. Я любил тебя уже тогда, когда ты меня ненавидела, и продолжаю любить с тех самых пор.

Я люблю тебя.

Люблю тебя.

Люблю.

И вот Тоби уже держал на руках малышку. Она была реальностью, нашей реальностью на тот короткий миг. А потом приехала скорая помощь. Я даже не помнила, когда он успел вызвать ее. Как ему удалось дозвониться.

Мой любимый мужчина положил моего новорожденного ребенка мне на грудь и исчез.

Как ветер.

Как сон.

Несколько часов спустя он снова пришел ко мне, уже в больницу. Моя дочь, мое маленькое сокровище, спала у меня на груди. Свидетельство о рождении лежало на столике рядом с кроватью. Я уже вписала в него фамилию ее биологического отца, Грэмбс, и второе имя.

— Кайли, – тихим, низким голосом произнес Тоби. – Как Кэйли, с разницей в одну букву.

— В память о ней, – объяснила я. – Такие вот она поставила условия.