Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 66 – Дженнифер Линн Барнс

Прочитав эти строчки, я стиснула зубы. Видимо, перед тем, как уйти, Тоби успел повидаться с рыбаком. Следующие слова подтвердили мою догадку.

«Цену кругляшку ты знаешь. И все обстоятельства тоже. Ты знаешь все».

Ну, конечно. Как же еще мог обозвать жетон парень, который обожает всякие шифры? Кругляшок. И если это письмо попадет в чужие руки, им останется лишь догадываться, о чем именно идет речь.

А вот на следующей фразе у меня перехватило дыхание.

«Пожалуй, ты единственный человек на планете, который знает меня настоящего».

Я знала, что он любил головоломки, загадки и игры и что он был настоящей занозой в заднице. Я знала, что он из тех, кто ответит: «Это неважно», когда его спрашивают, сильно ли болит. Он был художником. Он был гением. Он был изголодавшимся. Он был нежным. И он подмечал любую чертову мелочь, особенно если дело касалось меня. Он играл в трехмерные шахматы и цитировал стихотворения, а еще он, похоже, не знал, что еще покупают в продуктовых магазинах, кроме лимонов и бурбона. Он любил палиндромы.

Он любил меня.

Я заставила себя дочитать последние два предложения.

«Если сможешь, возненавидь меня за все, чем я это заслужил. Но только не за то, что ухожу, пока ты спишь. Я знаю: ты бы ни за что меня не отпустила, а говорить „прощай“ невыносимо».

Он подписал письмо: «Гарри».

Словами не описать, что я почувствовала, прочитав эту подпись. Внутри разливалась пустота, поглощая меня, словно черная дыра. Я забыла, как дышать.

И вдруг чьи-то руки обвились вокруг меня. Джексон.

— Вы его отпустили! – Я пыталась вырваться, но рыбак крепко держал меня. Этот сварливый, вечно всем недовольный, грозящий ружьем отшельник обнимал меня до тех пор, пока плотина внутри меня не прорвалась. И тогда уже я сама вцепилась мертвой хваткой в единственного человека, которого могла считать своим другом.

— Некоторые люди, они как океан, малышка Анна, – как всегда, ворчливо пробурчал Джексон. – Им ни черта не запретишь, плевать они хотели на твои разрешения.

— Как океан, – повторила я, вспомнила, как он говорил про Смерть, и высказала предположение: – Тот еще сукин сын?

— Океан – это сила.

Захотелось снова разрыдаться, но Джексон был прав. Тоби Хоторн – это чертов океан. Он был силой. Он был ужасным и чудесным одновременно, и неважно, рядом ли он, или где-то далеко, увидимся ли мы снова или нет – он навсегда останется в моем сердце.

Я подняла глаза на Джексона.

— Он говорит, его отец будет его искать. И та штука, которую вам дал Тоби… Ее опасно хранить.

Джексон фыркнул.

— Я не боюсь миллиардеров. У меня нет ни пластиковых карт, ни счетов в банках. А что касается той штуки. Гарри попросил меня сохранить ее для тебя, так что, пожалуй, я так и сделаю.

Лучше было с ним не спорить, если, конечно, мне не хотелось, чтобы он снова достал свое ружье.

— Моя семья, – я сомневалась, что мои предостережения возымеют силу, но попытаться стоило. – Если миллиардер начнет копать глубже, они тут же об этом узнают. Мой кузен Рори уже подозревает, что я что-то скрываю. Если он расскажет о своих подозрениях моей матери, если она выяснит, что вы помогали Тоби, помогали мне…

— Да чтобы я кому-то помогал? – сказал Джексон и сунул мне в руку увесистую пачку банкнот.

— Джексон, вы не можете…