Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 133 – Дженнифер Линн Барнс

— Тогда это он.

— Твой отец? – Я больше не вижу ее глаза. Скорая уехала, и мы продолжаем наш разговор почти в кромешной тьме. – Не думаю.

У меня нет времени думать о том, лжет она или нет. Сейчас мне нужно побыстрее попасть к Анне. Я знаю, куда уехала скорая. До больницы отсюда рукой подать.

— Уйди с дороги, – велю я матери.

— И что ты намереваешься делать? – Ее голос напоминает звон колокольчика.

Выбрать правильный вариант. Наверстать упущенное.

— Жить, – слово повисает между нами. – С ней. С ними.

С Анной и ее дочерью.

— Позволь спросить кое-что, Тоби. Этот ребенок… Разве тебе не важно, что в ее жилах течет не твоя кровь? Что ее отец, некто по имени Рики Грэмбс, жалкое ничтожество? Обычный пьянчуга, хоть и обаятельный, но не более того. Он и пальцем не пошевелит ради Анны и их дочери.

— Мне плевать на гены малышки! – с жаром отвечаю я. – Она часть Анны, а значит, я буду любить и защищать ее, как свою собственную!

И в этот раз я останусь. Я не уйду снова – и никогда больше.

Мама поднимает руку к моему лицу.

— Тогда ты должен понимать теперь, что ты был нашим, моим и твоего отца, с того самого момента, как появился на свет. Ты был нашим, Тоби, остальное не имело значения. Нашим сыном. Вот почему я нарушила очень важное правило и спасла тебе жизнь в той аллее.

Что еще за правило? Но спрашивать об этом я не буду, это лишь сыграет ей на руку.

— Ты знаешь, что я жива, – моя мать всегда остается верной себе, в этом они с Анной похожи. – Ты не должен был узнать, но раз сейчас ты здесь, раз кто-то привел тебя сюда, значит, об этом знает кто-то еще.

И этот кто-то знает, что она спасла меня. Знает, что мне прекрасно известно о том, что она жива.

— Оно еще у тебя? – тихо спрашивает мать. – Послание, которое ты получил? Или что это было – оно еще у тебя?

Напряженность в ее голосе настораживает. Я лезу в карман куртки и достаю верхнюю открытку из стопки, оставляя остальные надежно спрятанными. Мама забирает ее у меня. Я начинаю объяснять, что послание было написано невидимыми чернилами, но ее, похоже, это мало волнует. Она достает из-под плаща фонарик и освещает им лицевую сторону открытки: готический замок, волшебный лес, девушку в белом плаще.

И этот плащ как две капли воды похож на тот красный, что сейчас надет на моей матери.

— Могло быть и хуже, – бормочет она себе под нос.

— Что именно?

Мама выключает фонарик, снова оставляя нас в темноте.

— Я знаю, что ты любишь ее, Тоби. Я знаю, что, несмотря ни на что, ты считаешь это дитя своим. Прошу, поверь, мне всем сердцем не хочется разлучать тебя с этой малышкой, – она снова тянется ко мне. – С любовью твоей жизни.

Я делаю шаг назад.

— Это больше не в твоей власти, – угрожающим голосом отвечаю я.

— Будь у меня больше власти, все могло бы быть по-другому. Возможно, однажды, сын мой, расклад поменяется в мою пользу, но это точно случится не сегодня. Если ты останешься здесь, если перестанешь быть призраком, я больше не смогу защитить тебя. Или тех, кого ты любишь.

Хочется думать, что я стал лучше, но при мысли о том, что Анне или малышке может угрожать опасность, мое сердце наполняется жгучей ненавистью.

— Защитить от чего? – требую я объяснений, делая шаг к матери.

Она остается стоять на месте.

— Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого не существует. Самые большие угрозы – те, которых никто не видит. Если ты любишь свою Анну, если ты правда готов на все, чтобы защитить ее, ты должен уехать.