Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 136 – Дженнифер Линн Барнс

Время относительно. Несмотря на континенты и годы. А мой отец настойчив – тоже несмотря ни на что. И несмотря на то, что я все так же хорошо умею исчезать, я больше не призрак.

Вайтомо, Новая Зеландия. Вот где я нахожусь, когда впервые спасаю того, кто этого не заслуживает. Вот где я нахожусь, когда впервые даю другому человеку второй шанс.

Я продолжаю писать Анне. Открытка за открыткой. В моих посланиях все меньше скорби, все меньше слов сожаления. Вместо них я пишу истории о нас – все те хорошие, прекрасные моменты, которые у нас были.

О созвездии Летучей Рыбы.

О том, как считал ее веснушки – их двадцать три.

О том, как играли в «Виселицу», рисуя на руках.

Об игре в «Доски на полу» и ее шифр.

А в Праге, случайно обнаружив уменьшенную копию Эйфелевой башни, я дожидаюсь полуночи и под покровом темноты взбираюсь на нее – на самый верх.

И я не смотрю вниз.

Меня не должно быть в Нью-Касле. Я не должен был поддаваться порыву вернуться сюда и проведать их. Я знаю это, как и то, что уже почти шесть лет не получал никаких известий от матери и не видел ее. Пять лет, десять месяцев и семнадцать дней.

Не то чтобы я считал.

И все же мне нельзя стоять через дорогу от закусочной, где работает Анна, и наблюдать за ней через стекло. Она занята, в заведении много народу – так много, что мне требуется целая минута, чтобы заметить маленькую девочку, сидящую на диванчике у окна. Одна. Она играет, но не ест, и, если я не ошибаюсь, ей уже лет пять-шесть.

Пять лет, десять месяцев и семнадцать дней. Дочь Анны сидит на коленях, как будто не может заставить себя сесть ровно. Ее волосы растрепаны и точно такого же оттенка – вернее, оттенков, – как у ее матери.

Я завороженно наблюдаю за ней. Один факт об Эйвери: она строит замки из сахара.

Я ухожу и возвращаюсь. Ухожу и возвращаюсь. Я повторяю себе, что не увижусь с Анной. Что не останусь. Что я здесь только для того, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

Но мы с Анной всегда были лжецами.

На улице кромешная тьма, когда Анна Слева Направо и Справа Налево открывает заднюю дверь закусочной. В обеих руках у нее пакеты с мусором. Внутри никого нет, кроме Эйвери, спящей на диванчике за столиком в углу. Я слышу, как Анна выбрасывает мусор в бак, как разворачивается и возвращается к закусочной. Но когда она открывает дверь и в переулок проникает свет, Анна внезапно замирает.

Неужели она почувствовала меня?

Падающий из закусочной свет позволяет мне увидеть, как Анна поворачивается в мою сторону и закрывает глаза. Она закрывает дверь, и переулок снова погружается в темноту. Мне требуется несколько секунд и столько же ее шагов по тротуару, чтобы понять, что она делает.

Игра «Закрой глаза». Я тоже закрываю глаза и прислушиваюсь. Я чувствую, как она приближается.

— Ты всегда хорошо играла в эту игру, – тихо говорю я.

Мне не стоит этого делать – а может, и стоит, – но в любом случае, я должен.

— Я хочу получить свои открытки, – голос Анны все такой же. Голос моей идеальной Анны.

— Что заставляет тебя думать, что я подписываю тебе открытки? – парирую я.

— Потому что я тебя знаю, – машинально отвечает Анна. – И потому что я тоже подписываю тебе открытки. Я отправляю их Джексону на случай, если ты вдруг надумаешь туда вернуться.