Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 132 – Дженнифер Линн Барнс

Я любил ее с самого начала.

— Я любил тебя уже тогда, – шепчу я, – когда мир был соткан из одной только боли и лишь твои глаза не давали мне сойти с ума. Я любил тебя уже тогда, когда ты меня ненавидела, и продолжаю любить с тех самых пор.

А-Н-Н-А.

Моя идеальная Анна.

Ребенок показывается почти целиком. Анна кричит. Я делаю все, что в моих силах, чтобы облегчить процесс и спустя три удара моего сердца уже держу на руках малышку Анны. Ее девочку.

У нее такие же густые, как у матери, волосы, но пока непонятно, унаследовала ли она глаза Анны. Я прижимаю к груди малышку – эту совершенную драгоценную маленькую девочку – и впервые за много лет ощущаю вечность в одном мгновении.

Ребенок. Анна. Я.

Я передаю малышку Анне, и ее дочь издает такой довольный вздох, как будто точно знает, кто ее держит, какая идеальная у нее мать.

Черт, они обе идеальные.

Раздается звук сирены. На улице вспыхивают огни. Машина скорой помощи. Я понятия не имею, к кому они приехали, к Анне или кому-то еще, но нужно как можно быстрее бежать к ним за помощью.

Я несусь на первый этаж и останавливаю парамедиков, входящих в подъезд. Оказывается, они приехали к Анне. Их вызвала, возможно, даже сама Анна. Я говорю им, где ее найти, а когда они проходят мимо, привычно отступаю в тень.

И тут же в голове слышится голос Джексона: «Когда-нибудь, сынок, ты вспомнишь этот самый момент…»

Я думаю об Анне и этой крошечной идеальной малышке. Джексон был прав. У меня было два варианта: любить ее или ненавидеть себя, и я выбрал неправильный.

Но в этот раз – здесь и сейчас – я могу выбрать другой вариант.

Я наблюдаю из тени, как медики загружают Анну и ребенка в машину скорой помощи, и знаю: я пойду за ней. На этот раз я останусь.

Конечно, придется как-то разбираться с отцом, когда он обнаружит мое местоположение, когда поймет, что я, наконец-то, перестал убегать, и придет за мной. Но я уверен, что мы с Анной вполне способны сыграть в трехмерные шашки.

Я знаю, что, даже оказавшись на самом дне, смогу найти выход из любого лабиринта.

Анна ненавидит меня и любит, и нуждаетсяво мне. Не имеет значения, что я сделал или чего заслуживаю, – главное, что оназаслуживает всего мира.

И я брошу этот мир к ее ногам, отдам ей все, что у меня есть, и даже больше.

Я выхожу из тени, но не успеваю сделать и трех шагов к машине скорой помощи, как кто-то встает прямо у меня на пути. Женщина. Мигающие огни скорой помощи позволяют мне разглядеть ее длинный красный плащ и капюшон, который скрывает лицо.

Над головой сверкает молния, и я узнаю глаза моей матери, смотрящие на меня из-под капюшона.

Двери скорой помощи захлопываются, заглушая раскаты грома. Я хочу крикнуть им, чтобы они подождали, но не делаю этого. Мой отец – не единственный противник в этой игре с высокими ставками.

Если я собираюсь бороться за жизнь с Анной, если собираюсь настоять на своем, то стоит начать прямо сейчас.

— Тебе нельзя быть здесь, – говорит моя мама, и ее голос переносит меня в белую комнату, где я слышал его в последний раз. Я думаю о лабиринте на стене и о том, что Элис Хоторн все это время продолжает оставаться мертвой для остального мира.

— Ты сама привела меня сюда, – возражаю я, проверяя свою теорию.

— Уверяю тебя, это не так.