Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 131 – Дженнифер Линн Барнс

И она рожает.

Я с легкостью поднимаю ее на руки, словно она пушинка. Ее голова падает мне на грудь, и я чувствую, как она слушает биение моего сердца, как когда-то на маяке.

— Я здесь, Анна. – Я пытаюсь остановиться на этом, но не могу. – Слева Направо и Справо Налево.

Она мой мир, и я не в силах притворяться, что это не так.

Впервые за долгое время я чувствую себя цельным. Реальным.

Тело Анны содрогается от боли, и я начинаю действовать. В такую бурю нам не добраться до больницы. Под моими ногами хрустит стекло, сильный порыв ветра и дождь обрушиваются на нас обоих.

Окна выбило.

Вспышка молнии на мгновение освещает ее квартиру. Этого мне хватает, чтобы разобраться, где находится ее спальня. Я кладу Анну на кровать и осторожно переворачиваю ее на спину. Проклиная темноту и жалея, что не могу ее видеть, я подношу ладонь к ее рту, проверяя дыхание, как когда-то она проверяла мое.

Слабое, но оно есть.

Держись, Анна. Я думаю о всех тех моментах, когда сам цеплялся за нее, и сейчас сделаю все, что в моих силах, чтобы стать таким же якорем для нее.

— Я писал тебе.

Электричество снова включают, и Анна вздыхает. Я слышу ее дыхание.

— Я ненавижу тебя.

— Знаю.

Я осторожно тянусь под платье и стягиваю с нее белье, а потом сгибаю ее ноги в коленях. Мне ничего не известно о родах, но ее промежутки между схватками становятся все короче и короче.

И это происходит очень быстро.

Я подкладываю под ее голову подушки и убираю волосы с ее лица. Я весь мокрый из-за дождя. Она вся мокрая от пота.

— За то, что ушел, – говорит Анна сквозь стиснутые зубы. – Я ненавижу тебя за то, что ушел, и только за это! Но еще я люблю тебя.

Она ненавидит и любит меня, я не знаю, что мне делать, когда с ее губ срывается еще один крик. Я беру ее за руку и умоляю вселенную отдать мне ее боль. Я готов забрать себе ее всю.

— Сукин ты сын! – ярость, боль и что-то похожее на страсть смешиваются в ее голосе. – Я люблю тебя, ублюдок!

Она любит меня.

Любит меня.

Любит.

И прямо сейчас она готовится произвести на свет ребенка. Я уже вижу его головку, покрытую темными волосиками.

— Еще чуть-чуть, – говорю я ей, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Но она не должна видеть, как сильно я напуган. Я буду ее опорой, как когда-то она была моей. Буду спокойным.

Если бездна захочет ее забрать, сначала ей придется иметь дело со мной.

— Отдай мне письма, которые писал мне, – на меня смотрят невероятные глаза Анны, и я прекрасно понимаю, что это не просьба.

— Вообще-то это открытки, – ничего не могу с собой поделать.

— Значит, отдай мне мои открытки!

— Тужься и тогда получишь их, – обещаю я, снова убирая с ее лица прядь волос.

Я не знаю, как принимать роды, но хорошо знаю Анну: ей-то точно известно, что нужно будет делать, когда ребенок родится.

— Я люблю тебя, – ее голос такой тихий, что я едва разбираю слова, практически читая по ее губам. Потом она повторяет: – Я люблю тебя.

В третий раз она уже выкрикивает эти слова, и кажется, сама не осознает, что кричит.

Женщины умирают при родах. Эта мысль ножом вонзается мне под ребра. Не хочу даже думать об этом.

— Я тоже тебя люблю, – говорю я охрипшим голосом. – Я люблю тебя с тех самых пор, как ты вытряхнула на меня лимоны. Хотя нет, я полюбил тебя еще раньше, – когда очнулся и увидел твои глаза. – Когда увидел, как ты складываешь фигурки из бумаги, как строишь замок из пакетиков с сахаром. С той секунды, когда ты пообещала мне быструю и легкую смерть и солгала.