Книга Перекрестки миров. Том 2, страница 38 – Джек из тени

Вскоре рейдеры соизволили вспомнить и о пленницах. Один из ушастых подошел к ним с дымящимся котелком и швырнул на землю несколько кусков твердого, как камень, хлеба и черпак всё той же вонючей похлебки. Девушки, забыв о гордости, буквально бросились на еду под одобрительный смех конвоиров. Ависса же заставила себя есть медленно, не показывая своего унижения. Она внимательно наблюдала, подмечая каждую деталь: расположение постов, количество воинов, их вооружение.

При этом она не могла не заметить, как один из малоранов, коренастый, широкоплечий хмырь с грязными волосами и похотливой ухмылкой, уже который час не сводит с неё масляного взгляда. Он пожирал её глазами, и в этом взгляде не было ничего, кроме животного желания и предвкушения обладания. И это значило только одно, отчего внутри всё похолодело, а в горле встал ком. Хотелось выть и рвать когтями эту мерзкую, ухмыляющуюся рожу.

Её худшие опасения подтвердились быстрее, чем она думала. Едва стемнело, и большинство ушастых, нажравшись своей похлебки, разлеглись у костров, из темноты донесся сдавленный плач одной из девушек, а затем характерные, шлепающие звуки и грубый, торжествующий смех. Фантазии о чистой и обоюдной любви с остроухими ублюдками не было даже у самых наивных из пленниц. Ависса яростно дернула хвостом, впиваясь ногтями в ладонь до крови. Она для себя решила: лучше она вырвет ушастому глаза, чем позволит просто так себя обесчестить. Лучше умереть в бою, забрав с собой хоть одного из этих выродков, чем жить с позором.

Вот только её ожидания жестоко разошлись с реальностью. Не успела она доесть свой кусок хлеба, как тот самый коренастый ушастый подошел к ней. Его не остановил ни яростный взгляд Ависсы, ни предупреждающее шипение. Он просто молча, с силой, дернул её из толпы подруг, которые испуганно отшатнулись. Ависса попыталась вырваться и ударить, но второй ушастый, подошедший сзади, ловко заломил ей руки. Резкий, болезненный удар под дых выбил из лёгких весь воздух, заставив согнуться пополам. В глазах потемнело. Руки туго связали за спиной грубой веревкой, под гнусные, торжествующие смешки.

Ависса пришла в себя уже в нескольких десятках метров от лагеря. Её бросили на грубый, воняющий псиной плащ, раскинутый на влажной земле. Вокруг было тихо, лишь издалека доносился треск костров и гогот ушастых. Беспомощная и униженная, она лежала, рассматривая знакомые созвездия в чёрном небе. Ушастый с самодовольной ухмылкой склонился над ней, одной рукой прижимая к земле, а другой начиная грубо, по-хозяйски, стягивать с неё остатки одежды.

— Какая прекрасная ночь, — с горечью подумала Ависса, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза злобы и бессилия. — Чтобы ты сдох, ублюдок. Прямо сейчас. Сдох и сгнил в этой грязи.

Ночь, казалось, услышала её безмолвную молитву. Пока ушастый, отвлекшись на мгновение, стягивал через голову свою пропахшую потом рубаху, Ависса краем помутневшего от слёз взгляда заметила движение у ближайшего дерева. Это была не игра теней от костра, и не зверь. От ствола отделилась тень и абсолютно бесшумно двинулась к ним.

Рейдер, ничего не заметив, снова наклонился над ней, его грязные пальцы грубо впились ей в грудь. Ависса замерла, боясь даже дышать, стараясь не смотреть на тень, которая медленно подкрадывалась к жертве, приближалась к ней и её мучителю. За кострами в лагере кто-то снова громко расхохотался, и этот смех стал для ушастого последним, что он услышал в своей никчёмной жизни.