Книга Перекрестки миров. Том 2, страница 40 – Джек из тени

Командир малоранов, видимо, окончательно уверовал в свою неуязвимость. Оторвались от гипотетической погони далеко, местность знакомая, ночь темная. Чего напрягаться? Ушастые откровенно расслаблялись на привале. Фляжки с каким-то местным пойлом, воняющим забродившими ягодами и сивухой, пошли по кругу. Пили не то, чтобы в хлам, до поросячьего визга эти твари не нажирались никогда, но градус напряжения в лагере явно упал. Охранение, конечно, выставили. Только вот часовые, переминаясь с ноги на ногу у границы освещенного кострами круга, то и дело с завистью косились на отдыхающих товарищей. Глотали слюну, ждали смены.

Чем больше пустели фляжки, тем чаще сальные, тяжелые взгляды рейдеров обращались в сторону пленниц. Этот интерес ощущался физически с каждой минутой все сильнее. Девушки ежились, втягивали головы в плечи и прятали глаза. Каждая понимала: ночь только началась. И если командир ушастых даст отмашку или просто отвернется, начнется ад. Тем более, двух девчонок, которых уволокли в кусты еще до того, как увели Ависсу, уже вернули обратно. Обе просто лежали, свернувшись калачиком, тихо, надрывно подвывая в траву. На их изодранную одежду и синяки никто старался не смотреть, слишком страшно.

Тревога нарастала. Где Ависса? Что с ней? Ни звука из той непроглядной темени, куда ее утащил тот коренастый урод.

Внезапно из глубины леса донеслась переливчатая, сложная трель. Какая-то ночная пичуга решила подать голос. Вот только парочка старших, чьи уши нервно стригли воздух, уловив звук, замерли. В этой части леса такие птицы не водились, да и спать они должны были часа два как. Даже этот самоуверенный ушастый рейдер хрен бы отличил одну трель от другой, но для дочерей Леса эта фальшь резанула по ушам, как пенопластом по стеклу.

Когда трель повторилась, чуть с другой тональностью, сомнений не осталось.

Старшие девчонки, те, кто еще не потерял способность соображать от страха, начали действовать. Незаметно, миллиметр за миллиметром, переползая, толкая локтями соседок. Зашептали прямо в грязные уши: «Лежать. Ни звука. Что бы ни началось не дергаться и вжаться в землю». Паника грозила вырваться наружу, но авторитет старших пока держал стадо в узде.

А ушастые продолжали свой праздник жизни. Один из тех, кто только что сменился с поста, решил, что ему срочно требуется компенсация за промерзшие ноги. Хмырь, от которого разило кислятиной за пять шагов, протопал прямо к сбившимся в кучу пленницам. Даже не выбирал особо. Просто запустил пятерню в густую гриву волос ближайшей кошки-подростка и с силой, не церемонясь, рванул на себя.

Девчушка взмыла над землей, заверещав так тонко, почти на ультразвуке, что заложило уши. Попыталась вцепиться когтями в рукав ушастого, но тот лишь грубо хохотнул, перехватывая ее за талию. Остальные малораны у костров дружно заржали.

Сбоку, из кромешной тьмы, раздался странный хлопок. Не лязг тетивы, не треск разрываемого магией воздуха. Просто хлесткий звук, похожий на удар металлического прута по мокрой тряпке.

Голова ушастого, тащившего девчонку, вдруг неестественно дернулась вперед. Из лицевой кости, прямо над переносицей, выплеснулось облако темной жижи вперемешку с осколками кости. Он даже не понял, что умер. Пальцы разжались. Тело, мгновенно потерявшее все рефлексы, рухнуло на землю тяжелым, бесформенным мешком, придавив собой отчаянно визжащую пленницу. Смех у костров оборвался.