Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 6 – Джек из тени

Сорок шесть рыл отбитых на всю голову контрактников, которых в бригаде за глаза называли «зоопарком Барона». Сюда не попадали по распределению после учебки с красивым румянцем на щеках. Сюда переводились те, кому было тесно в рамках уставной пехотной тягомотины, кто имел за плечами пару-тройку горячих командировок, неснятые выговоры за драки с патрулями ВАИ и стойкое отвращение к строевой подготовке. В общем, знатное сборище, к тому же довольно некомплектное. К сожалению старлея, кузницы кадров для его зоопарка за стеной городка не находилось уже который год.

Корнев толкнул тяжелую, обитую дерматином дверь и шагнул в центральный проход. Дневальный, здоровенный бурят с перебитым носом, даже не подумал орать «Смирно!». Он молча кивнул командиру, продолжая меланхолично протирать тряпкой и без того сверкающий линолеум. В этой роте не играли в уставщину ради галочки в журнале дежурств. Уважение здесь измерялось не громкостью доклада, а тем, как быстро ты умеешь менять магазин в положении лежа на дне неглубокого мокрого овражка.

Барон прошелся вдоль кубриков. Личный состав занимался своими делами. Кто-то подшивал разгрузку, матерясь сквозь зубы на хреновые нейлоновые нитки, кто-то чистил оптику, разложив на тумбочке специальные салфетки и кисточки. Никакой суеты, никакого страха перед начальством.

— Здравия желаю, командир, — бросил проходящий мимо сержант, на ходу дожевывая сникерс. Лицо пересекал старый, белесый шрам от осколка.

— И тебе не хворать, Гвоздь. Как нога?

— К дождю ноет, собака такая. А так бегать можно.

В этом был весь секрет Корнева. Он не строил из себя отца-командира, не читал моралей о воинском долге и патриотизме. Для этих мужиков, многие из которых были старше его по возрасту, слова давно потеряли всякий смысл. Они понимали только действия. Когда на марш-броске с полной выкладкой рота месила весеннюю грязь на полигоне, старлей Корнев шел первым, таща на себе такой же тяжелый рюкзак и ПКМ застрявшего в грязи бойца. Когда зимой на полевом выходе температура падала до минус тридцати, он спал с ними в одной промерзшей палатке, пуская по кругу единственную фляжку со спиртом, честно отжатый у медиков.

Разведка знала себе цену. Не элита, но команда, способная быстро выкосить ротный опорный пункт противника. Для штабных шакалов они были занозой в заднице, вечным источником проблем и неуставняка. Для Корнева идеальным, смертоносным инструментом.

Барон зашел в канцелярию, бросил бушлат на спинку стула. В окно бился мелкий, мерзкий осенний дождь. Сегодня по плану была тактика, значит, будут ползать в дерьме по самые уши. Ничего нового, просто еще один рабочий день на заводе по переработке человеческого мяса в боевой опыт.

В каптерке, пропахшей нафталином и сырой шерстью, шла неспешная подготовка к выходу. Здесь царил свой микроклимат, за который отвечала святая троица роты, неформальный костяк, на котором, по сути, и держалась боеспособность всего подразделения.

В углу, пристроив на перевернутом деревянном ящике из-под патронов портативную рацию «Азарт», колдовал Казанова. Высокий, поджарый брюнет с вечной нагловатой ухмылкой, он умудрялся выглядеть пижоном даже в застиранной «цифре». Паяльник в его руках порхал с изяществом дирижерской палочки.