Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 3 – Джек из тени

— В смысле?

— Ну, хозяйственное, три ящика. Со склада. Вчера было, сегодня тю-тю. Как корова языком слизала.

Барон откинулся на спинку стула и потер переносицу. Долбанный цирк…

— Петрович. Три ящика мыла… Ты мне хочешь сказать, что кто-то ночью взломал склад, обошел караул, чтобы прихватить, сука, кусок вонючего щелочного варева? Кому оно нахрен сдалось в таких объемах? Они его жрать, что ли, собрались?

— Не могу знать! — прапорщик вытянулся по струнке, преданно поедая глазами начальство. — Но факт налицо. Недостача! Если начвещ узнает, он же нас живьем сожрет.

— Значит так, — Корнев подался вперед, упираясь локтями в стол. Голос стал тихим, почти ласковым. — Берешь сейчас двух самых залетных дебилов из второго взвода. Идете и шерстите всё подряд, сушилки, каптерки, тумбочки. Заглядываете под каждую шконку. Если к обеду мыло не найдете… я лично из тебя, Петрович, наварю нового. Из твоих собственных запасов жира. Ты меня услышал?

— Так точно! Разрешите бежать?

— Беги и дверь закрой с той стороны.

Сидоренко испарился. Барон вздохнул, придвинул к себе стопку чистых листов и взял ручку. «Рапорт по факту утери материальных средств…». Господи, какая же тягомотина.

Он сделал глоток остывшего кофе из железной кружки. Взгляд зацепился за решетку на окне. Ржавая и облупившаяся, как и всё вокруг. Идеальная метафора его нынешнего существования. Клетка, которую ты сам же и охраняешь. А за окном тем временем начинался новый день.

Лёха подошел к окну, отодвинув в сторону запыленную штору. Плац уже ожил, серый, в мелких трещинах асфальт, покрытый лужами от ночного дождя, отражал хмурое небо. По этой унылой поверхности маршировала рота срочников из соседнего мотострелкового батальона.

Зрелище было жалким и одновременно завораживающим в своей абсурдности. Зеленые человечки, одетые в мешковатую форму, которая топорщилась на тощих плечах, пытались изобразить строевой шаг. Получалось откровенно хреново. Кто-то сбивался с ноги, кто-то размахивал руками невпопад. Ботинки хлюпали по лужам, разбрызгивая грязную воду.

— Раз! Раз! Раз-два-три! Левой! Левой! — надрывался здоровенный сержант, багровея от натуги.

Его рык эхом разносился по территории части, отскакивая от кирпичных стен казарм.

Барон смотрел на эту картину с легкой, почти отеческой иронией. Когда-то давно, в самом начале своей лейтенантской карьеры, он тоже срывал голос на плацу. Тоже искренне верил, что если заставить этих пацанов идеально тянуть носок на сорок пять градусов, то из них получатся настоящие терминаторы.

Сейчас это казалось смешным. Какой смысл в идеальном строевом шаге, если в реальном бою тебе нужно уметь быстро падать в грязь, переползать под огнем и не ссаться при звуке летящей мины? Срочники для Корнева были чем-то вроде расходного материала в этой огромной, скрипящей машине. Дети, которых выдернули из теплых квартир, оторвали от маминых борщей и компьютерных игрушек, чтобы на год засунуть в этот зеленый ад. Они еще не поняли, куда попали. Пугались криков сержанта, боялись нарядов вне очереди, тряслись перед проверками.

Взгляд Лёхи выхватил из строя одного парнишку. Пухлый и неуклюжий, в очках, перемотанных синей изолентой на дужке. Он хронически не попадал в такт, семеня коротенькими ножками и комично задирая подбородок. Сержант уже дважды подлетал к нему, брызжа слюной и обещая кары небесные. Парнишка бледнел, кивал, но на следующем же круге снова сбивался.