Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 7 – Джек из тени

— Я ей говорю, Светуля, какие нахрен отношения? Я сегодня здесь, а завтра в Сирии песок жру, — вещал Казанова, зажимая зубами кусок припоя. — А она мне в слезы. Мол, я тебе лучшие годы, борщи варила… Какие борщи, пацаны? Она макароны от пельменей отличить не может.

Слушатели реагировали вяло. Леший, взводный первой группы, сидел на свернутом матрасе и точил нож. Коренастый, широкий в кости, с лицом, похожим на вытесанный топором пень, он напоминал сибирского медведя. Его стихией был лес. Леший мог пройти по сухой осенней листве так, что не шелохнулась бы ни одна ветка.

— Бабы — зло, — коротко, как выстрел из «Винтореза» с глушителем, резюмировал Леший, проверяя пальцем остроту кромки.

— Зло, это начмед нашей бригады, — фыркнул из другого угла Ланцет.

Главный медик роты был личностью примечательной. Тощий и желчный тип с провалившимися щеками и вечными синяками под глазами. Он с брезгливым выражением лица перебирал содержимое медицинского рюкзака, безжалостно выкидывая на пол стандартные жгуты Эсмарха и дешевые бинты, которые выдавали на роту. Вместо них аккуратно укладывал купленные за свои кровные турникеты, современные гемостатики и шприц-тюбики.

— Представляете, этот хмырь кабинетный мне вчера заявляет: Расход промедола превышает нормы мирного времени. А я ему: Товарищ майор, у меня половина роты с отбитыми на полосе препятствий коленями и сорванными спинами. Мне им зеленкой лбы мазать, чтобы не хромали?. Дебил контуженный. Я бы ему самому ногу прострелил в профилактических целях, чисто ради проверки его же протоколов.

В каптерку бесшумно вплыл Корнев.

— Доброе утро, граждане бандиты, хирурги и прочие маньяки, — Барон привалился плечом к дверному косяку. — Казанова, ты эту шарманку когда до ума доведешь? На прошлом выходе связь с первым взводом хрипела так, будто мы в бункере под Рейхстагом сидим.

— Барон, обижаешь! — картинно возмутился связист, откладывая паяльник. — Штатная антенна — говно. Я тут плату перепаял, усилитель сигнала вкорячил из списанной ментовской радейки. Теперь добьет даже со дна Марианской впадины. Если, конечно, аккумуляторы на морозе не сдохнут, как в прошлый раз.

— Увижу, что сдохли, будешь флажковым семафором передавать координаты, — пообещал Корнев без тени улыбки. — Леший, что по молодняку?

Взводный перестал точить нож и тяжело вздохнул.

— Дрова. Прислали двоих из ДШБ. Гонора вагон, тельняшки на груди рвут, а по факту ни в скрытность, ни в физуху. Думают, раз с парашютом прыгали, так бога за яйца поймали. Вчера пытались меня скрутить в спарринге, идиоты…

— Сильно покалечил? — поинтересовался Ланцет, не отрываясь от упаковки гемостатика. — Мне на них бинты тратить или подорожником обойдутся?

— Жить будут. Челюсть на место вправил, ушибы помажут. Но борзые, шописец, не притерлись еще.

— Ладно, — Барон отлепился от косяка. — На полигоне посмотрю на этих терминаторов. Выдвигаемся через двадцать минут. Броня полная, шлемы не забываем, имитация под реальные боевые. И скажите старшине, чтобы сухпайки взял нормальные, а не то дерьмо с перловой кашей, от которого потом весь батальон в лесу газы пускает, пугая медведей.

Полигон встретил разведроту мерзким, моросящим дождем, который превратил глинистую почву в липкое, чавкающее месиво. Небо висело низко, серое, словно грязное больничное судно. Идеальная погода, чтобы возненавидеть службу по контракту.