Книга Паровая кровь, страница 88 – Джек из тени, Марк Блейн

— Рад, Лира, — мой голос прозвучал как скрип несмазанной телеги. — Ещё минут пять, и твоё ехидство пришлось бы адресовать моему остывающему трупу.

Она усмехнулась, её лисьи глаза насмешливо блеснули.

— Ну что вы, барон. Я бы нашла способ донести до вас свои соболезнования и в загробном мире. У нас, кицуне, для этого есть особые ритуалы. Очень… интимные.

Я только мотнул головой, сил на словесный пинг-понг не было. Мой взгляд скользнул по тому, что осталось от моего отряда. Поредевшие ряды «Ястребов», которые, шатаясь, помогали раненым. Гномы, мрачно осматривающие изувеченные тела своих сородичей. И Урсула… она стояла на коленях возле одного из своих павших орков и молча, без слёз, закрывала ему глаза. Из тридцати её воинов, бросившихся в последнюю атаку, на ногах стояло не больше десяти.

— Котёл цел, — пробормотала рядом Брунгильда. Я даже не заметил, как она подошла. Её лицо было в копоти и крови из рассечённой брови, но глаза горели холодным, деловым огнём. — Давление сбросили штатно. Но два патрубка под замену, и подающий лоток снова повело от перегрева.

— Принято, — кивнул я. — Урсула, потери?

Орка медленно поднялась. Её лицо было каменным.

— Двадцать два в живых. И почти все ранены. Мы своё отвоевали, инженер.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, слова сочувствия, благодарности, приказ… Но все слова застряли в горле. Потому что в этот момент из пролома в главных воротах, из тёмных туннелей Кхарн-Дума, начал вытекать поток.

Ратлинги. Сначала это был тихий, нерешительный ручеёк. Несколько воинов с разбитыми щитами, старейшина, которого я видел у ворот. А потом их становилось всё больше. Десятки, сотни. Они выходили из боковых ходов, спускались по верёвкам с верхних ярусов, выползали из нор, о которых я и не подозревал. Вскоре вся площадь, не занятая трупами, заполнилась ими. Молчаливая, серая масса, состоящая из стариков с морщинистыми, как печёное яблоко, лицами, женщин, прижимающих к себе чумазых, испуганных детей, и молодых воинов, многие из которых были ранены.

И все они смотрели на меня. Тысячи пар огромных, чёрных, мокрых от слёз глаз. По спине пробежал холодок, совсем не героический. Липкий, неприятный. Я чувствовал себя самозванцем, актёром на чужой сцене, которому внезапно начали аплодировать за роль, которую он не играл. Я не спаситель. Я просто мужик с большим, очень громким пулемётом, который пришёл сюда решать свою собственную тактическую задачу.

Старый ратлинг, тот самый старейшина, снова вышел вперёд. Он уже не падал на колени. Он шёл медленно, с каким-то новым, обретённым достоинством. Его взгляд был прикован ко мне, но он смотрел не на меня, а как будто сквозь меня, на что-то большее.

— Железный Барон, — его голос, до этого дребезжащий, обрёл силу и зазвучал на всю площадь, усиленный гулкой акустикой пещеры. — В день, когда надежда умерла, ты принёс нам огонь с небес. В час, когда наши стены пали, ты стал нашей стеной. Именем всех кланов Кхарн-Дума, именем всех павших и всех выживших, мы благодарим тебя.

Я молчал. Что, чёрт возьми, я должен был на это ответить? «Всегда пожалуйста»? «Не стоит благодарности, это моя работа»? Любое слово прозвучало бы фальшиво и глупо.

И тогда они начали подходить.

Первым подошёл старый, одноглазый ратлинг, судя по всему, шахтёр, его руки были покрыты мозолями, а плечи ссутулены от многолетней работы под землёй. Он молча положил к моим ногам кусок породы. Не просто камень, в его серой массе, как застывшие молнии, горели ярко-голубые жилы той самой руды. Я знал, чего стоит такой кусок. Это была не просто дань уважения. Это был кусок их души, их единственного сокровища.