Книга Паровая кровь, страница 78 – Джек из тени, Марк Блейн

Твари дрогнули. Их напор ослаб. Они начали пятиться, отступать от ворот, пытаясь вырваться из смертельной ловушки. Победа была близка, я это чувствовал. Ещё один натиск, и мы отобьём ворота, закрепимся и сможем перевести дух.

И в этот момент, когда торжествующие крики ратлингов и орков почти заглушил визг умирающих тварей, я его услышал.

Сначала это была просто вибрация, прошедшая по каменному полу, по моим костям. А потом пришёл звук.

Низкий, утробный, всепроникающий гул, который заставил замолчать всех. Он шёл из того самого главного туннеля в дальнем конце пещеры. Гул нарастал, превращаясь в рёв, похожий на звук работающего на пределе гигантского реактивного двигателя. Камни на полу задрожали. С потолка посыпалась пыль.

Все инстинктивно обернулись туда.

И увидели, как из чёрной глотки туннеля, словно гигантский чёрный язык, начал вытекать новый поток. Ровные, плотные ряды тварей, бесконечная, живая река хитина и смерти, которая начала медленно, но неотвратимо заполнять дно пещеры.

Первая волна, которую мы так эффектно разбили, была не штурмом.

Это была всего лишь разведка боем. Матка разменяла сотни своих детей на брешь в обороне и теперь была готова нанести смертельный удар.

Надежда сдохла.

Быстро, грязно, без предсмертных судорог. Секунду назад она была, пьянящая, как первая кружка эля после сухого марша, а в следующую её просто не стало. Растворилась в том утробном, вибрирующем гуле, который лез не столько в уши, сколько прямо под рёбра, заставляя вибрировать внутренности.

Торжествующие крики ратлингов и орков захлебнулись, застряли в глотках. Все, как по команде, уставились на зияющую пасть главного туннеля. Чёрный поток, хлынувший оттуда, был другим. Не хаотичная, паникующая толпа, а ровные, плотные ряды, марширующие с монотонной, машинной неотвратимостью. Это был не штурм. Это была, мать её, артподготовка, зачистившая плацдарм. А теперь шла настоящая армия.

И впереди неё, расталкивая собственную пехоту, как ледокол крошит льдины, выползало оно.

Я уже успел насмотреться на всякую дрянь. Но мой мозг, привыкший к законам физики и биологии, на мгновение просто завис, отказываясь обрабатывать входящие данные. Это была не просто большая тварь. Это было оскорбление самой концепции жизни.

Живой холм. Холм из пульсирующей, влажно поблёскивающей в голубом свете плоти, покрытой наростами из зазубренного, как обсидиан, хитина. Десятки извивающихся, похожих на многосуставчатых червей, конечностей впивались в камень, проталкивая эту гору мяса вперёд. У него не было чётко выраженной головы. Вместо неё из вершины этого мясного купола торчал десяток длинных, тонких, вибрирующих нароста, похожих на антенны гигантского насекомого. Они подрагивали, поворачиваясь из стороны в сторону, словно сканируя пространство, и с их кончиков срывались едва заметные фиолетовые искры.

— Какого хрена… — выдохнул кто-то из моих «Ястребов» рядом.

Но это было только начало. Когда тварь выползла на свет целиком, на нас обрушилось нечто похуже. Волна, невидимая, неслышимая, но абсолютно реальная волна чистого, концентрированного ужаса. Будто в череп ввинтили ржавый бур, а по нервам пустили ток.

Паника ударила по отряду, как шрапнель.

Молодой орк рядом с Урсулой вдруг дико закричал, выронил топор и начал царапать себе лицо, его глаза закатились. Другого, ветерана, вырвало прямо на сапоги стоявшего рядом гнома, который даже не обратил на это внимания, потому что сам стоял, вцепившись в рукоять молота, а его борода мелко тряслась. Ратлинги, только что обретшие надежду, с писком бросились врассыпную, пытаясь забиться в любую щель, некоторые начали отчаянно скрести когтями каменный пол, будто пытаясь прорыть нору в цельном граните.