Книга Паровая кровь, страница 38 – Джек из тени, Марк Блейн

И глядя в его горящие фанатизмом глаза, я понял, что он уже мёртв. Он просто ещё не знает об этом. Он и его сияющие рыцари уже были приговорены. Не мной, а своей собственной гордыней, которая вела их прямиком на бойню.

* * *

Два дня спустя главный двор Вольфенбурга превратился в сцену для самого пышного и самого трагичного спектакля, который я когда-либо видел. Граф фон Райхенбах сдержал своё слово, он собрал цвет аристократии.

Я наблюдал за этим из окна своей конторки в «Кузнице», и контраст был почти физически болезненным. Внизу, в моих цехах, царил мир грязи, пота и функциональности. Орки в простых кожаных фартуках таскали уголь, гномы в промасленных робах калибровали паровые клапаны. А там, во дворе, сиял другой мир. Мир, который отказывался умирать.

Полк «Серебряных Грифонов». Пять сотен рыцарей, закованных в сияющие, отполированные до зеркального блеска латы, инкрустированные золотом и фамильными гербами. Их шлемы были увенчаны плюмажами всех цветов радуги, а за спинами трепетали на ветру шёлковые знамёна их родов. Они сидели на могучих боевых конях, дестриэ, выведенных не для скорости, а для того, чтобы одним своим видом внушать трепет. Кони были под стать всадникам, в сверкающих наглавниках и стальных нагрудниках, покрытые яркими попонами. Это была не армия, ожившая страница из героического эпоса. Прекрасная, величественная и абсолютно бесполезная в той войне, которую мы вели.

Они пели. Громко, слаженно, их молодые, полные гордыни голоса взмывали к небу, отражаясь от стен замка. Пели о славе предков, о доблести и чести, о прекрасных дамах, ждущих их возвращения с победой. Это было похоже на парад, на праздник, но я, прошедший войну, слышал в их пении похоронный марш. Они были обречены.

— Красиво, не правда ли? — тихий шёпот за моей спиной заставил меня вздрогнуть.

Лира. Она появилась, как всегда, из ниоткуда, и теперь стояла рядом, глядя в окно на то же самое представление. Её лицо было непроницаемо, но в лисьих глазах плескалась холодная насмешка.

— Как похоронная процессия, — так же тихо ответил я. — Только покойники ещё не знают, что они мертвы.

— Они узнают. Очень скоро, — она протянула мне сложенный вдвое лист пергамента. — Мои лисы вернулись час назад. Информация подтвердилась и дополнилась.

Я развернул лист. Это была подробная карта Пепельного брода и прилегающей местности. На ней были аккуратно нанесены условные обозначения. Три отряда арбалетчиков на склонах холмов, образующих идеальный огневой мешок. Два боевых мага в замаскированных укрытиях у самой воды, готовые бить по переправе. И отряд тяжёлой пехоты, спрятанный в лесу на том берегу, чтобы отрезать путь к отступлению.

— Они ждут их, — констатировал я очевидное, складывая карту. — Они знают, что Райхенбах поведёт рыцарей в лобовую атаку. Они даже приманку оставили, небольшой, плохо охраняемый обоз.

— Граф проглотит наживку вместе с крючком и леской, — безразлично пожала плечами Лира. — Гордыня всегда был самым эффективным ядом. Что вы собираетесь делать, барон?

— То, что должен, — ответил я, направляясь к выходу. — Попытаюсь предотвратить бессмысленную трату ресурсов.

Я нашёл графа Райхенбаха в центре двора. Он сидел на своём вороном жеребце, принимая последние напутствия от герцога. Его лицо сияло триумфом. Он был в своей стихии, в центре внимания, герой, готовый к подвигу.