Книга Паровая кровь, страница 22 – Джек из тени, Марк Блейн

— Ваше теперь уже бывшее имение переходит в полную и безраздельную собственность барона фон Штольценбурга, в качестве компенсации за понесённый ущерб, — продолжил герцог с той же убийственной невозмутимостью. — Теперь уже сударь Рихтер, я приговариваю к службе в штрафном батальоне. Рядовым. На передовой. У Пепельного брода, думаю, там вы сможете принести герцогству больше пользы, чем здесь.

Штрафной батальон на передовой. Это был не просто приговор. Это была изощрённая форма казни. Оттуда не возвращался никто.

Дверь за моей спиной открылась. В комнату вошли два гвардейца. Они подошли к Рихтеру, который обмяк в своём кресле, превратившись в тряпичную куклу. Он не сопротивлялся, он лишь тихо скулил, когда его поднимали и тащили к выходу.

— Моя семья… герцог… мы же… — лепетал он, но его никто не слушал.

Дверь закрылась.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Я посмотрел на аристократов, сидящих за столом. Их лица, до этого выражавшие лишь высокомерие и скуку, теперь были бледными. Очень бледными. Они смотрели то на пустое кресло, где только что сидел один из них, то на меня, то на герцога. И в их глазах я видел нечто новое.

Страх.

Они поняли. Они всё поняли. Их уютный мир, где можно было плести интриги, строить козни, наносить удары в спину, прячась за титулами и связями, только что рухнул. Он столкнулся с чем-то новым. С чем-то, чего они не могли понять и чего боялись до дрожи в коленях. С безжалостной, холодной, неумолимой эффективностью. С логикой инженера, который не играет в их игры, а просто устраняет неисправные детали.

Я молча собрал со стола свои доказательства. Слиток, пергаменты, расписки. Они мне ещё пригодятся.

— Ваше время дорого, господа, — сказал я в наступившей тишине, возвращая герцогу его же слова. — Не смею больше задерживать.

Я повернулся и пошёл к выходу. Никто не проронил ни слова. Я чувствовал на своей спине их взгляды, полные ненависти, но теперь к этой ненависти примешивался новый, холодный оттенок.

Когда я уже открывал дверь, до меня донёсся спокойный голос герцога.

— Неплохо, барон.

Остановившись в дверях, молча кивнул в ответ, после чего вышел в приёмную.

* * *

Вечерняя прохлада, просачивающаяся сквозь открытое окно моей конторки, не могла остудить гудящую от напряжения атмосферу «Кузницы». Производство не останавливалось с заходом солнца. В свете факелов и первых, собранных на коленке масляных ламп, силуэты орков и гномов, таскающих уголь и заготовки, казались тенями из преисподней. Ритмичный, тяжёлый грохот паровых молотов, который мы с Брунгильдой и её командой всё-таки запустили в мелкосерийное производство, стал новым пульсом этого места. Он отбивал такт, под который теперь жил не только я, но и сотни существ, волею судьбы и моего приказа оказавшихся здесь.

Я сидел за своим рабочим столом, заваленным чертежами и образцами металла. Тихая казнь барона Рихтера не принесла мне ни радости, ни удовлетворения. Это была не победа. Это была калибровка. Но я прекрасно понимал, что, удалив одну ржавую деталь, я лишь заставил остальные, ещё не проявившие себя дефекты, залечь глубже. Страх — отличный инструмент для краткосрочной мотивации, но в долгосрочной перспективе он порождает лишь более изощрённую ненависть и более хитроумный саботаж.