Книга Помещица, страница 102 – Инна Дворцова

Мой лунный лён взошёл. Поле, ещё недавно бывшее пустошью, теперь колыхалось под ветром, как серебристо-голубое море. Днём он впитывал солнце, а ночью, казалось, светился изнутри, отражая лунный свет. Стебли были крепкие, высокие. Первый урожай обещал быть богатым.

Вечером, когда поместье, наконец, затихло, я села за свой стол. Усталость валила с ног, но в голове было ясно. Я брала перо и лист бумаги. Передо мной лежал не просто клочок пергамента, а будущее моего края.

«План развития Приграничья. Первоочередное», — вывела я.

Ткацкая мастерская. Организовать обучение женщин из числа переселенцев. Полотно из лунного льна — лёгкое, прочное, обладает заживляющими свойствами. Первоочередная цель — обеспечить госпиталь Арины.

Торговые контракты. Обсудить с Михаилом возможность централизованных поставок полотна, а также продуктов (зерно, мёд, сыр) в гарнизоны по всей границе. Это даст людям стабильный заработок.

Дороги. Укрепить основной тракт на север. Поставить на переправах людей для сбора умеренной пошлины, которая пойдёт на содержание дорог и мостов.

Перо скрипело в тишине, рядом со столом встал Михаил. Он заглянул мне через плечо.

— Хороший план, практичный. Ты думаешь о том, как накормить и одеть людей прямо сейчас, — похвалил он, затем взял со стола чистое перо, обмакнул в чернильницу. — А теперь позволь добавить то, о чём мы должны думать на будущее. Чтобы всё это не обратилось в прах при первой же угрозе.

И он дописал ещё два пункта плана. Губернатор смотрел на перспективу, и это явно не было первоочередным:

Возрождение Приграничной академии магии. Создать на её базе центр по изучению родовой магии и подготовке стражей.

Формирование нового состава Серой Стражи. Охрана границ, патрулирование трактов, защита поселений.

Я отложила перо и посмотрела на разросшийся список. Мои пункты были о жизни, а его о том, как эту жизнь защитить. И только вместе они составляли единое целое.

За окном на небе висела полная луна, заливая своим светом спящую землю. Несколько месяцев назад я приехала сюда как в ссылку, в место своей гибели. А теперь я смотрела на эти планы, на это копошение людей за окном, на серебряное поле, и понимала, что я не просто выжила, а обрела настоящий дом.

домовой Тихон

Не люблю я всей этой суеты, отродясь не любил. Днём теперь в поместье не протолкнуться: люди, телеги, стук-грюк, гомон… Проходной двор, одним словом. Тьфу!

Но сегодня всё было по-другому. Дом затих, выдохнув дневную заботу, и тишина, наполненная ожиданием, была густая, как сливки.

Я стоял посреди большого зала, и единственное, чего хотелось, так это провалиться сквозь половицы и схорониться в подполе. Моя борода, обычно торчащая во все стороны, была расчёсана волосок к волоску и, казалось, даже лоснилась. Рубаха на мне была белоснежной, перехваченной плетёным поясом. Я краснел так, что багрянец моего лица мог бы поспорить с закатом и упрямо смотрел в пол, словно пытался пробуравить в нём дыру.

Всегда собранная Лукерья сегодня выглядела иначе. Её строгое лицо смягчилось, а в глазах, обычно колючих, как еловые иголки, стояли слёзы, но она улыбалась. Слёзы текли по её бледным щекам, а на губах играла тихая, светлая улыбка.

Мы с ней всегда были… как два берега у одной реки. Рядом, а всё ж порознь. «Связанные», как говорила княжна, а сегодня река наша должна была в одно русло слиться. Навек.