Книга Медовый месяц без волшебства, страница 19 – Нина Тимолаева

Она засмеялась так, что работница за соседним столом повернула голову. Раймунд неожиданно перестал жалеть, что они не на лодке. Ненадолго, но перестал.

Прачечная была просторной, с высокими окнами. Над каменным полом стоял теплый влажный воздух, слышались плеск, глухой стук валиков и разговоры. Люди ходили с корзинами, спорили о месте на столе, ждали своей очереди у общей рамы.

Раймунд взял деревянную лопатку и начал перемешивать замоченное белое. Слишком энергично: вода поднялась к краю корыта. Работница, проходя мимо, остановилась.

— Не гоните волну. Ткань поднимайте со дна и опускайте. Она у вас внутри лежит комом.

Он попробовал иначе. Простыня развернулась, вода прошла сквозь нее. Это оказалось не труднее, просто непривычно.

Генриетта тем временем занялась воротниками. Сосредоточенная, с закатанными рукавами, она наклонялась над столом и время от времени сдувала со лба прядь. Раймунд наблюдал за ней, пока работница не напомнила, что лопатку нужно продолжать двигать.

— Да, конечно.

Генриетта повернула голову, заметила его взгляд и улыбнулась.

— Мне кажется, здесь за нами присматривают лучше, чем дома.

— Дома мы бы уже запустили все сразу.

Она выразительно посмотрела на него, и он поднял свободную ладонь.

— Я о воде.

Первую ошибку с очередностью они сделали через четверть часа. Генриетта закончила с рубашками, Раймунд вынул простыню, и оба одновременно понесли вещи к одному месту для полоскания. Там уже лежало чужое белье, которое работница собиралась отжимать. Пришлось отступить, прижимая мокрое к себе.

— Мы думали, свободно, — сказала Генриетта.

— Стол свободен, место занято, — объяснила работница. — Сюда пока складывайте. И не несите по одной вещи, зря намочите весь проход.

Раймунд взглянул вниз: за ним тянулась дорожка капель. Он принес тряпку и вытер. Генриетта удерживала край простыни над корытом, чтобы тот не упал на пол. Когда он вернулся, она протянула ткань с таким величием, будто передавала важный документ.

— Ваше владение.

— Принимаю с благодарностью.

Простыня была тяжелой. Тяжелее, чем у них во дворе второго числа, потому что теперь ее только что вынули из воды. Раймунд поднял край, Генриетта взяла другой, и они вместе развернули ткань. Между ними натянулся белый прямоугольник, закрыв все вокруг. Он видел только ее лицо над верхним краем и крепкие пальцы на мокром полотне.

— Ты там? — спросила она.

— Нет. Это простыня разговаривает.

— Тогда передай мужу, пусть тянет немного левее.

Он потянул. Генриетта шагнула следом, поскользнулась не на полу, а в слишком свободной туфле, и уперлась ладонью ему в грудь. Раймунд сразу придержал ее за талию. Она стояла близко, пахла теплой тканью и своим обычным мылом. Он почувствовал под ладонью движение ее дыхания.

— Туфля, — объяснила она.

— Я заметил.

— Уже все.

Он не убрал руку. Генриетта подняла глаза. За белой стеной простыни их будто отделили от общего помещения, и Раймунд наклонился к ней. Поцелуй получился короткий, потому что мокрый край пополз вниз.

— Держите середину, — донеслось сбоку.

Работница говорила совершенно деловым тоном. Генриетта резко отвернулась, но Раймунд успел увидеть, как она закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Середину чего? — тихо спросил он.

— Не начинай. Я сейчас все уроню.