Книга Медовый месяц без волшебства, страница 17 – Нина Тимолаева

На каждом было напечатано название дневной прогулки по малому озеру. Шестое сентября. Отправление в половине второго, возвращение к четырем. Генриетта некоторое время смотрела на них, не умея сразу перейти от своей хорошей мысли к его.

— Ты помнишь? — спросила она.

— Как ты стояла у причала? Помню. Там закрытая часть лодки на случай ветра, но можно сидеть снаружи. Я выбрал у борта.

Он говорил оживленно, показывал маленькую схему на обороте. Генриетта увидела его палец на обозначении скамьи и почти физически почувствовала упущенное: вода, дерево под ладонью, его плечо рядом, ветер в волосах. Никаких мисок.

— Раймунд.

Он поднял глаза.

Она вытащила деревянный номерок.

— Я записала нас в прачечную. На завтра. С часу до четырех.

Его лицо изменилось совсем немного. Исчезла готовая улыбка, брови сошлись у переносицы. Он посмотрел на номерок, затем на билеты.

— На то же время?

— Да.

— Ты же сказала, что день свободный.

— Он и был свободный. Я хотела освободить нам вечер. Белье все время лежит, и дома мы опять провозимся до ночи.

— А я хотел увезти тебя из дома.

— Я понимаю.

Она действительно понимала и от этого чувствовала себя еще хуже. Хотелось сказать, что прачечная важнее, что рубашки сами не появятся, но он еще не спорил. Просто держал два билета, которые уже успели стать для нее настоящей прогулкой.

Они сели за стол.

Раймунд разложил билеты ровно, рядом, словно порядок бумаги мог помочь. Генриетта положила номерок между ними и сразу убрала: получилось слишком наглядно.

— Можно перенести? — спросил он.

— Я спрашивала про утро. Все занято. На следующей неделе только по одному месту, днем. У тебя смены, у меня занятия.

— А отдать работу?

— Она предлагала помощницу, но полностью оставить — получим позже. Я подумала, вдвоем управимся.

— Давай все-таки узнаем еще раз.

В его голосе не было упрека. Генриетта благодарно кивнула. Они вышли вместе, сначала к причалу: он был рядом с Мельничной площадью.

Лодочник проверил билеты, объяснил, что места на завтра оплачены без возврата. Перенести на другой день он не мог: прогулка следующей недели уже другого устроителя. Можно передать билеты знакомым, если найдутся желающие. Он показал строку внизу билета. Раймунд кивнул: видел ее при покупке.

— Я не собирался отказываться, — сказал муж уже за воротами.

Генриетта взяла его под руку. У причала стояла лодка, длинная, светлая, с навесом над средней частью. Работник протирал скамьи. Она не удержалась и посмотрела на ряд у борта, где они должны были сидеть.

В прачечной хозяйка узнала ее, выслушала и снова открыла книгу. Утро не освободилось. Вечером места не было. Помощница могла взять часть работы, но не всю, а готовое белье пришлось бы забрать позже. Генриетта посмотрела на Раймунда.

— У тебя на послезавтра есть чистая рубашка?

— Одна. Та, что сейчас наверху.

— У меня тоже последняя блуза. Можно понемногу дома, но простыни все равно останутся.

Хозяйка терпеливо ждала. Она не вмешивалась в их разговор, только придерживала пальцем нужную строку.

Раймунд вздохнул.

— Оставим место. Завтра придем к часу.

— За четверть до, — уточнила хозяйка. — Чтобы разобрать все на столе, а не у воды.

На обратной дороге они перебрали знакомых, кому можно отдать билеты. Леокадия завтра разбирала последние описи перед отъездом; про Сильвестра и Беатрису Раймунд сказал, что оба заняты. Других пришлось бы еще разыскивать.