Книга Медовый месяц без волшебства, страница 16 – Нина Тимолаева

— Сегодня опять занавески? — спросила она с надеждой.

— Сегодня покупки на вес.

— Я так и знала.

Она сняла накидку, села и решительно достала карандаш. За ней вошел мужчина из тележной мастерской, потом остальные. Каждый принес с собой что-то с улицы: запах свежей стружки, теплого хлеба, мокрой от утренней воды кожи. Люди переговаривались, двигали стулья, один передавал другому забытый мешочек. Генриетта подождала, пока они устроятся.

— У нас есть три мешка, — начала она. — В первом сорок мер, во втором тридцать, в третьем двадцать. На каждом написана цена всего мешка. Какой выгоднее?

— Большой, — немедленно ответил мужчина у двери.

— Почему?

— Потому что он большой.

— Это довод для того, кто продает мешки. А для покупателя еды?

Кто-то засмеялся. Генриетта не улыбнулась вслед, подождала продолжения. Мужчина наклонился к листу.

— Там должно быть дешевле, если много брать.

— Должно. А написано?

Он прочитал цену и поднял брови.

— Тогда продавец совсем не старается.

Теперь засмеялась и она. Они посчитали стоимость одной меры. У самого большого мешка цена за меру оказалась выше, а у среднего выгоднее всего. Женщина у окна сказала, что все равно взяла бы маленький: ей некуда ставить средний.

— Это отдельное условие, — ответила Генриетта. — И хорошее. Запишем: места хватает на двадцать мер. Что теперь?

— Двумя покупками, — предложили с задней скамьи.

— Или с кем-нибудь поделить.

— А кто донесет?

Разговор оживился. Один подсчитывал выгоду, другой время, третий возражал, что делить потом тяжелее, чем кажется. Генриетта дала им договорить и попросила выбрать один вариант, указав, что именно они считают выгодным. Не все ответили одинаково. Это ей нравилось.

Потом мужчина из тележной мастерской ошибся в делении. Ошибка была простая: он перевернул дробь и получил стоимость одной меры выше стоимости целого мешка. Соседка заметила сразу, но он нахмурился и прикрыл запись ладонью.

— У меня так выходит.

Генриетта подошла, присела рядом, чтобы не нависать над ним.

— Покажи, откуда взялось это число.

— Я уже показал.

— Тогда покажи еще раз. Я не успела.

Он сердито передвинул лист. Она выслушала объяснение, попросила представить один мешок на столе и деньги рядом. Он положил шесть счетных брусков, потом стал разделять их на группы. На третьем движении остановился.

— А, — сказал он.

— Да.

— Я не туда делил.

— Теперь туда.

Он перечеркнул прежнее число так сильно, что карандаш заскрипел. Генриетта положила рядом чистый лист.

— Не надо с ним воевать. Перепишите здесь. На старом потом посмотрите, где повернули.

К концу занятия он решил следующую задачу первым и не спрятал ответ. Генриетта собрала работы, задержалась с женщиной у окна, которая принесла настоящий счет за ткань и хотела понять одну строку. Они разобрали его до конца. Когда все ушли, в классе остались пыль на доске и ощущение удачно потраченного утра.

Генриетта вытерла доску, сложила тетради, проверила номерок в кармане и пошла домой.

Раймунд встретил ее у лестницы. У него было такое лицо, что Генриетта остановилась.

— Ты что-то сделал.

— Да.

— Хорошее?

— Я рассчитываю.

Она засмеялась и полезла в карман.

— Тогда сначала я. Нет, сначала ты. Хотя у меня небольшое.

Он достал из внутреннего кармана два плотных голубых билета.