Книга Медовый месяц без волшебства, страница 81 – Нина Тимолаева

— Давай доиграем, — предложил он. — Тут немного.

Сильвестр усмехнулся.

— Это опасная фраза в устах проигрывающего.

Раймунд действительно проиграл через два хода. Он некоторое время смотрел на доску, потом протянул коллеге коробку.

— Прекрасно. Я сам попросил тебя остаться ради этого.

— Ты мог бы попросить меня уйти раньше, и тогда пришлось бы жить с надеждой.

Они собрали фишки. Сильвестр не забыл ни плаща, ни коробки и ушел до девяти. Раймунд вернулся на кухню. Там оставалось немного посуды, и он вымыл ее, пока в печи затихал огонь. В гостиной нужно было лишь отнести поднос и смахнуть крошки со стола. Щетка не стала бы этого делать за него, и он не просил.

Наверху Генриетта сидела за своим столом. Рядом лежал исписанный лист, на новом она только начала строку. Раймунд остановился в дверях.

— Письмо растет?

— Очень. Я написала про озеро, а потом почему-то вспомнила, как мы с Леокадией однажды потеряли корзину. Она ее несла, я ее держала, и все равно оставили на скамье. Теперь придется объяснять, при чем тут озеро.

— Не объясняй. Пусть удивится.

Генриетта повернулась к нему на стуле.

— Ты проиграл?

— Поразительно быстро, после того как попросил его остаться.

— Я слышала, как ты сказал «прекрасно». Обычно это бывает не при победе.

Он подошел, положил ладони ей на плечи. Она откинулась к нему, подняла руку и коснулась его пальцев.

— Я сейчас закончу страницу, — сказала она. — Еще совсем немного.

— Хорошо.

Он не стал ждать над ней. Переоделся, убрал с кровати свою книгу, затем вспомнил про пуговицу на полке внизу. Наверное, от его старой куртки. Проверять сегодня не хотелось.

Генриетта дописала строку, перечитала, зачеркнула одно слово и отложила перо. Потом вытянула руки перед собой и повернулась к Раймунду.

— Теперь можно.

— Что именно?

— Все, что ты собирался, когда стоял в дверях с таким видом.

Он подошел. Она встала ему навстречу, и он обнял ее прежде, чем она успела окончательно отодвинуть стул. Стул немного проехал по полу. Генриетта засмеялась ему в плечо.

— Вот теперь можно двигать мебель.

Он поцеловал ее в висок, в щеку, в губы. Она потянула его за ворот, и Раймунд забыл, зачем хотел сказать что-то про сегодняшнюю игру. За окном шел снег. Внизу оставалась одна лампа: он не погасил ее, когда поднимался к Генриетте.

— Свет, — вспомнил он.

Генриетта посмотрела на открытую дверь, откуда по ступеням поднималось мягкое желтое сияние.

— Я схожу.

— Не надо. Я быстрее.

Она удержала его за руку.

— А я с тобой.

Они спустились вместе, не включая верхнюю лампу. Внизу кресло стояло там, где ей нравилось, на столе не было ни доски, ни фишек, только маленькая деревянная пуговица на полке. Раймунд погасил свет. Комната стала темной, но из окна падало отражение снега, и было видно, куда поставить ногу.

Генриетта взяла его под руку, как на улице.

— Теперь домой? — спросила она тихо.

Раймунд повернулся к ней. В полумраке он различал ее улыбку.

— Теперь наверх.

Она пошла первой, не выпуская его руки.