Книга Медовый месяц без волшебства, страница 22 – Нина Тимолаева

Через несколько минут Генриетта спросила:

— Ты завтра днем сможешь здесь спать? С улицы шумно, и белье надо переворачивать.

Его следующая рабочая ночь требовала обычного дневного отдыха. Он посмотрел на светлый прямоугольник окна, на тени ткани. Если она начнет разбирать вещи наверху, придется либо просыпаться, либо просить ее ходить тише. А если не начнет, все останется здесь.

— В маленькой комнате тише, — сказал он. — Окно во двор. Можно поставить мой старый матрас на низкий лежак. Он еще свернутый, у кладовой.

Узкий матрас он привез со своей прежней кровати, рассчитывая устроить место для редкого гостя. Общий широкий они купили вместе до свадьбы; сейчас лежали именно на нем. Низкий лежак уже стоял в малой комнате, только был заставлен коробками.

Генриетта чуть приподнялась.

— Для дневного сна?

— Да. Не надо будет все время обходить меня. А ночью я здесь.

Она помолчала. Раймунд повернул голову, стараясь разглядеть ее лицо.

— Тебе это не нравится?

— Я думаю, куда денем коробки. Там мои папки. И маленький стол.

— Стол можно оставить. Я лежак освобожу, часть коробок в кладовую. Остальные разберем.

— Давай завтра, — сказала она наконец. — Вместе. Сейчас я даже про коробки думать не могу.

Он кивнул и поцеловал ее пальцы. Генриетта легла ближе, положила его руку себе на талию.

— Только не решай все, пока я сплю.

— Не решу.

Утром седьмого сентября Раймунд проснулся от того, что Генриетта осторожно пробиралась между сушильной стойкой и комодом. Край простыни лег ей на голову. Она замерла под ним, потом медленно откинула ткань.

— Кажется, нас все-таки больше двух, — сказала она.

Он рассмеялся, поднялся и помог снять с прохода уже подсохшее полотенце. На стойках оставалось еще влажное белье. Раймунд осторожно перешагнул корзину и открыл дверь в коридор.

Генриетта подошла к двери маленькой комнаты, заглянула внутрь и позвала его. Раймунд встал рядом. На низком лежаке действительно хватало места для узкого матраса, если убрать два ящика.

— Перенесем? — спросил он.

Она вздохнула, собрала волосы рукой и кивнула.

— Перенесем. Только сначала завтрак. Я больше не верю в работу, которая займет одну минуту.

Он уступил ей дорогу к лестнице. За их спинами влажная простыня тихо шевельнулась от сквозняка.

Тонкая старая рубашка за ночь высохла. После завтрака Раймунд принес ее вниз и пришил обещанную пуговицу. Нитка дважды выскальзывала из иглы; он пересел ближе к окну и на третий раз справился. Генриетта уже убрала со стола, когда он наконец откусил оставленный кусок хлеба.

На повороте матрас обнял Раймунда.

Генриетта видела его ноги, правое плечо и пальцы над полосатым краем. Все остальное исчезло за мягким сгибом, который они собирались пронести в маленькую комнату одним ловким движением.

— Ты здесь? — спросила она.

— Пока да. Но если ты продолжишь толкать, я, возможно, выйду через окно.

— Тогда держись. Окно закрыто.

Она потянула матрас к себе. Раймунд появился, растрепанный, с отпечатком ткани на щеке. Они посмотрели друг на друга поверх своей ноши и засмеялись, совершенно как вчера, когда простыня в прачечной оказалась длиннее их совместного терпения. Сегодня, седьмого сентября, у них были сухие руки, чистые рубашки и дело, которое должно было облегчить жизнь. От этого даже тесный поворот казался веселым.