Книга Рыцарь и мотылек, страница 42 – Рейчел Гиллиг

Я не нашла ничего и снова очутилась у бельевой веревки, откуда и начала.

— Она не сбежала бы не попрощавшись, – в сотый раз сказала я, – дала бы какой-то знак.

— Может, она его и дала, – пробормотал нетопырь, – знаки ведь можно прочесть по-разному.

Глаза бы не испортить, так часто я их закатывала. Он не отходил от меня все утро, этот истукан. После исчезновения Четвертой матушка ради безопасности приставила к каждой Провидице по горгулье и даже отослала из собора на поиски пропавшей горгулью-кошку. Больше настоятельница ничего не предпринимала, и это было странно. Прорицания шли своим чередом.

Но меня это не устраивало.

Я снова ударила молотком, камень треснул.

— Ты сказал бы мне, если бы знал, куда она исчезла? Ну, Четвертая…

— Почем мне знать? И зачем рассказывать? – Он сморщил нос, потом разинул каменную пасть и забросил туда цветок. – О чем мы, собственно, говорим?

Молоток соскользнул и задел большой палец.

— От тебя никакого толку, – проворчала я.

Мои слова, а может, и вкус цветка привели горгулью в мрачное настроение, которое не покидало его весь день. Я работала у стены, грезила в соборе и избавилась от каменного взгляда истукана, лишь когда он покинул меня у дома Провидиц на закате.

Я бросилась наверх; остальные Провидицы собрались в нашей комнате. Они спорили.

— Плутовка увязалась за рыцарями, – заявила Вторая, уперев руки в бока. – Хоть бы службу свою до конца исполнила, а теперь мы за нее будем отдуваться. Такая уж она, Четвертая!

— Она не ушла бы, не попрощавшись с нами! – воскликнула Пятая. – Она на такое не способна.

— Способна – может, решила, что кто-то из нас наябедничает матушке? – парировала Первая, вызывающе вздернув нос и посмотрев на Вторую.

Та поджала губы.

— Зря ты так. Четвертая словно сестра нам.

— Она и есть сестра, – отрезала Третья, чей обычно ровный голос дрожал. – И не важно, рассказали бы мы матушке или нет – той явно все равно. Отправила на поиски одну жалкую горгулью! Нужно самим пойти и поискать ее. Она не могла уйти далеко.

Я думала, Вторая или Пятая не согласятся. Но Провидицы стояли тихо, и в их мрачном молчании сквозила невысказанная решимость.

— Завтра ночью, – сказала я. – Если она не вернется к завтрашнему вечеру, ночью мы улизнем – обыщем дорогу в лощине и Ярмарку Коулсона, а к утру проберемся обратно.

— Можно даже сходить в замок Лурихт и попросить помощи, – предложила Третья.

— Решено. – Первая протянула руки, а мы, Провидицы, взялись за них, образовав круг, который без Четвертой казался слишком тесным. – Завтра. Выходим с наступлением темноты.

Нам не довелось добраться ни до Ярмарки Коулсона, ни до замка Лурихт. Промучившись весь день, мы совершили Прорицания для торговцев, лордов и простого люда, что явились за помощью в Ашлин. Измотанные, но не потерявшие решимости, мы, Провидицы, поужинали в общей трапезной. Затем, едва солнце начало клониться к закату, притворились, будто пошли спать. Дождались в нашем доме, пока тьма сгустится. Прокрались к двери.

И обнаружили, что та заперта.

На следующее утро воздух стал еще холоднее. Я села на своей постели, осмотрела комнату и едва сдержала крик.

Пропала Вторая.

Я лежала в роднике.

Какая-то крестьянка заплатила матушке двадцать четыре монеты серебром, чтобы узнать свое будущее. Я едва разглядела ее лицо. Я облачилась в священное одеяние, вошла в воду, ощутила на губах вкус крови, погрузилась на дно и провалилась в грезы. Прочла знамения монеты, чернильницы, весла, колокольчика, грузила.