Книга Рыцарь и мотылек, страница 39 – Рейчел Гиллиг

— Давай же.

Рори нахмурился, меж бровей залегла складка. Он протянул руку, я взяла ее – его кожа на ощупь была шершавой и теплой – и поднесла ко рту.

— Какое имя, обагренное кровью, ты назовешь Вещим богам? – прошептала я.

— Меня зовут Родрик Миндашес. – С поразительной нежностью Рори прижал окровавленный палец к моим губам. Шумно выдохнул, и гулкое эхо пронеслось под сводами собора. – А тебя?

Шершавый палец скользнул по моим нижним зубам. На вкус – соль и медь, но крови было так мало, что я не стала глотать. Рори коснулся кончика моего языка, побуждая к ответу, который так и просился наружу. Я чуть не сказала – Сибил, имя, что таилось во мне, будто древний камень на дне глубокого, темного колодца. Когда-то меня звали Сибил Деллинг.

Но я промолчала. Вместо этого я погрузилась в воду. Устремила взгляд на витражи над головой.

— Я готова, горгулья.

Каменный истукан улыбнулся. Помедлил.

— К чему готова, дорогая моя?

— Утопи меня.

Его улыбка исчезла.

— Это может совершить лишь матушка.

— Потому я и попросила тебя ее заменить.

— Нет. Я не стану. Возможно, тот негодяй согласится…

— Нет! – Голос Рори хлыстом прорезал тишину собора.

— Горгулья! – прикрикнула я. – Ты годами на это смотрел. Послушайся хотя бы раз.

Он задрожал, но все же подчинился. Истукан медленно возложил каменную лапу мне на ключицу. Матушка на его месте произнесла бы положенные слова: «Да будешь ты свидетелем чудес Вещих богов. Учеником их пророчеств. Лишь гостем, что стоит у врат их величия».

Но он только печально сказал:

— Жаль, что все не сложилось иначе. – И погрузил меня в родник. Когда я взглянула наверх сквозь мутную воду, облик Рори пошел рябью. Он поджал губы, в темных глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу.

Я захлебнулась водой. Забилась в роднике. Мучительная боль поглотила меня, затем я поглотила ее, пока не осталось ничего, ничего…

Кроме грез.

Я стояла обнаженная в том бледном, пограничном пространстве, что походило на Ашлин, но им не было. Я смотрела на свои руки, ступни, грудь, живот и, по обыкновению, дивилась тому, как вся эта боль умещалась во мне.

Я ждала.

Ждала.

— Я здесь, – окликнула я.

В ответ донеслось лишь мое собственное эхо – слабое и по-детски беззащитное в здешней пустоте.

Я попробовала снова.

— Я пришла, чтобы совершить Прорицание для Родрика Миндашеса.

Ничего.

Я неуверенно шагнула вперед. Воздух – и камни под моими ногами – были той же температуры, что и моя кожа, словно я ступала по бескрайней бледной утробе.

Я осторожно пошла дальше. Куда – не представляла. Где-то в глубине сознания я понимала, что должна бы встревожиться – ведь я не упала в видение, не узрела каменных реликвий, знамений Вещих богов. Но мной овладело странное спокойствие, и я безмятежно отправилась дальше сквозь тусклый белый свет.

Откуда-то высоко сверху донеслись голоса. Горгулья, Рори – но они сливались в неразборчивый гул.

— Я не слышу вас, – сказала я, и искаженное эхо вернулось ко мне.

«Я не слышу вас, – передразнило оно. – Я не слышу вас!»

Краем глаза я заметила мелькнувшую тень. Обернулась.

Ничего. Я шла, и пол под ногами холодел. Темнел. Впереди свет сиял уже не так ярко. Чем дальше я уходила, тем мрачнее становилось пространство вокруг, пока свет не погас совсем, и вот наконец я оказалась во тьме.