Книга Рыцарь и мотылек, страница 44 – Рейчел Гиллиг

Матушка вздохнула и подалась вперед, взяла меня за подбородок.

— Я понимаю, что это значит. Если Провидицы сбежали не попрощавшись, то вся твоя любовь, обида и самопожертвование были напрасны. Ясно, почему все в тебе протестует, почему ты решила, будто их исчезновение означает нечто ужасное. – Она отпустила мой подбородок и отстранилась. – Но это не так. Они ушли, и их заменят, когда приедут новые сироты. А теперь иди. Отдохни. Вид у тебя очень усталый.

Вот так тихо – голос матушки звучал едва громче шепота – она сделала мне выговор. А я жаждала, чтобы она на меня накричала – чтобы слова ее хлестали больно, точно кнут.

— За каждой исчезнувшей Провидицей я отправила свою бесценную горгулью. И если это поможет тебе успокоиться, – добавила матушка, когда я уже дошла до двери, – я снова распоряжусь запереть ваши двери, чтобы остальные не вздумали покинуть свой пост.

Замок не помешал Второй исчезнуть. Лишь когда я добралась до дома, сообразила: матушка ничего не сказала о моем видении Мотылька – словно оно вовсе не заслуживало ее внимания.

У нашего порога стояла в карауле горгулья-волчица, ее каменные глаза таращились в пустоту. Пока она отпирала мне дверь, я думала: как же все так запуталось? Я пришла к матушке облегчить душу – обрести утешение и ответы, а ушла, окутанная стыдом.

Я поднялась по лестнице и ступила в комнату.

Первая, Третья и Пятая были дома, они не разговаривали и не шевелились. Первая бросилась ко мне, схватила за руку.

— Ты побеседовала с матушкой?

— Она… – Не зная, что ответить, я потупилась. – Она говорит, Провидицы сбежали.

— Что? – Третья резко вышла из комнаты, ее шаги отдавались эхом на лестнице. – Пусть сама придет и убедится.

Снизу донесся громкий стук.

— А ну открывай, бестолковая каменюка!

Она стучала и кричала. Мы слушали из нашей комнаты. Когда Третья умолкла, тишина стала оглушительной.

Мы все улеглись на один тюфяк.

— Расскажи нам что-нибудь, – прошептала Пятая, уткнувшись мне в плечо.

И я рассказала историю о Ярых Пиках – о горячих источниках, которые, по слухам, там бьют, и о небе, настолько ясном, что кажется, будто луна совсем близко. Сначала заснула Первая, затем Третья, потом Пятая – положив голову мне на плечо. Небо за окном сменило синеву на черноту, а после забрезжил лиловый рассвет. Я смотрела, как спят сестры, как груди их мерно и неумолимо поднимаются и опускаются, словно в ритме нежной колыбельной песни. Я закрыла глаза всего на миг…

И вздрогнула, проснувшись.

Небо за окном уже стало желто-розовым. Я поняла, что случилось, еще до того, как мой взгляд упал на кровать.

Пропала Третья.

Обмануть нетопыря оказалось не так уж сложно. Главное, заставить его уйти.

— Не понимаю, зачем тебе трудиться в такой час, – в сумерках сказал каменный истукан, вращая на пальце железное кольцо с ключами. Ключи со звоном ударили его по носу, и он чихнул так сильно, что с ближайшего куста вспорхнуло с десяток горлиц.

— Я же говорила тебе, – соврала я, молясь, чтобы стук моего молотка о камень заглушил дрожь в голосе. – Из-за Прорицаний я не успела выполнить свою работу. Нужно закончить эту кладку. – Я приложила руку к животу. – Но, если честно, меня немного тошнит. Все эти купания в роднике… – выдавила я, сплюнув на камни. – Кажется, я сейчас… сейчас…