Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 257 – Лоис МакМастер Буджолд

— Что ж, я определенно могу обещать, что призрак Тернеаса не вернется, чтобы преследовать вас. Или кого-то другого.

Симо просиял.

— Значит, он ушел к своему богу? – Прищурившись, он посмотрел на Пена. – Храмовник, ты точно знаешь?

— Скорее ушел от руки своего бога. И да, знаю.

Похоже, эти новости немного успокоили обоих, и они изобразили неуклюжие знамения для своего покойного благодетеля. Пен испытал желание сделать знамение наоборот, что символизировало стирание и перечеркивало благословение, но старики могли не понять.

Симо сглотнул, осознав новую опасность.

— Вы, э-э… собираетесь сообщить об этом кому-нибудь, Просвещенный?

— У меня нет такого обязательства за пределами моего собственного Ордена.

Судя по их лицам, они не поняли, как к этому отнестись. Что тоже было справедливо.

— Однако грабить мертвецов – преступление, пусть меня это напрямую и не касается. Пожалуйста, не делайте так больше.

— Законы кораблекрушения?.. – предположил Лаксо.

— Нет, – твердо ответил Пен. – Как вам обоим прекрасно известно.

Пристыженные выражения казались столь неуместными на этих старых лицах, что Пен вновь с трудом подавил желание рассмеяться.

— И вероятно, прежде чем уйти, мне следует осмотреть то, что осталось от одежды и кошелька Тернеаса. На случай, если там есть нечто, имеющее отношение к, э-э, некоторым другим вопросам.

С большой неохотой они впустили его в лачугу. Внутри оказалось чище, чем ожидал Пен; видимо, моряки привыкли держать все на своих местах. Зеленый плащ действительно стал теплым покрывалом на одной из узких коек. В прочих предметах одежды не нашлось никаких записок или посланий; не было там и потайных карманов, спрятанных в швах. Остававшиеся в маленьком кожаном кошельке монеты ничего не говорили. Новая порция пустоты – и определено ничего такого, что следовало бы передать магистратам в связи с делом Киэма Судэя.

Пен оставил себе только булавку для плаща, поскольку честно заплатил за нее.

— Здесь нет ничего, что пригодилось бы мне или кому-либо другому, – сообщил он бывшим морякам, возвращая им вещи. – Но вам это пригодится. Они ваши. Если ваше ночное приключение вызовет какие-то, м-м, дополнительные вопросы, вы можете разыскать меня, Просвещенного Пенрика, через дом моего Ордена. Они знают, как меня найти.

— О, – сказал Симо, изумленный и обрадованный. – Это очень мило с вашей стороны.

— Я должен был чем-то отблагодарить вас за информацию. Но больше не говорите об этом. Никому не говорите.

Лаксо переварил эти слова. Мгновение спустя протянул Пену глиняный кувшин.

— Выпьем?

Бастардовы зубы, только не в этот час, удержался и не сказал Пен. Вместо этого он ограничился более вежливым:

— Один глоток. Выйдем наружу?

Передавая кувшин туда-сюда, Пен легко скрыл, как мало дрянного вина на самом деле выпил. Несколько наводящих вопросов вытянули из пожилых мужчин пару отличных моряцких историй из их молодости. Пен хорошо провел время. Когда он наконец ушел, сославшись на дела Храма, старики махали ему вслед и дружно звали приходить еще. Пен подумал, что, возможно, когда-нибудь поймает их на слове. Ведь истории можно было найти не только в книгах.

В его обязанности не входило читать проповеди – и он не стал этого делать, хотя надеялся, что его предостережение насчет того, чтобы больше так не поступать, было воспринято всерьез. Духовное наставничество входило в его обязанности, но, несмотря на разлаженную жизнь, похоже, эти души пребывали в порядке. Два новых интересных друга в Вилноке – неплохая плата за утреннюю работу. Плюс еще один кусочек мозаики встал на место.