Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 256 – Лоис МакМастер Буджолд

— Мы можем где-нибудь присесть? Я хочу кое-что вам показать. Надеюсь, вы это узнаете.

Эта идея была воспринята благосклонно. Симо скрылся внутри, выволок на улицу грубую скамью, древесина которой с годами стала серебристой, и поставил на, очевидно, привычное солнечное место возле стены. Все трое как раз уместились на ней, Пен – посередине. Он залез в свой пояс.

Дез, приготовься их обездвижить, если они попытаются сбежать. Но постарайся не причинять им вреда.

Как пожелаешь.

Когда Пен достал булавку для плаща, на мгновение ему показалось, что именно это сейчас и произойдет, поскольку оба старика виновато вздрогнули. Но потом расслабились, скверно изобразив невинность на своих обветренных лицах.

— Можете сказать, где и когда вы ее нашли? – спросил Пен. – Это важно.

— Никогда ее не видел, – мгновение спустя заявил Лаксо.

Его крупный компаньон согласно кивнул.

Пен воздохнул. Ну конечно же.

— Что же, в таком случае, позвольте мне вам сказать. Позавчера вы продали этот предмет хозяйке магазина одежды на Воловьей улице. Вы сняли его со свежего трупа, который нашли или о который споткнулись в переулке где-то рядом с таможней, за ночь до этого. Вы также взяли его кошелек. А потом одежду и ботинки, потому что зачем трупу такая хорошая одежда? – Похоже, на Лаксо были ботинки Тернеаса, потому что он со смущенным видом спрятал ноги под скамью. – В результате остались вы двое, груда вещей и голое тело среди ночи под дождем. Вы могли просто уйти, и никто бы вас не заметил.

— Я же говорил, – буркнул Лаксо через Пена своему компаньону.

Тот смущенно заерзал.

— А теперь вопрос, который сводил меня с ума весь прошлый день. Каким образом тело Тернеаса… вы знали, что его имя Тернеас?

Оба покачали головой, на этот раз правдиво.

— Как оно попало в гавань и чья на нем была ночная сорочка?

— Э-э… моя, – нерешительно ответил Симо.

— Почему? – Пен гордился тем, что не провизжал это слово.

— Ну, мы вернулись в хибару, и одежда была правда хорошая, особенно плащ, он очень согрел мою постель, и нам показалось несправедливым, что мы сидим в тепле, а он лежит голый на холоде. И потому я принес ему взамен мою старую ночную сорочку, потому что она больше всего походит на саван. Когда мы надели ее на него, она напомнила нам саваны, в которых моряков хоронят в море, и мы подумали, что, может, надо проявить уважение и похоронить его. Мы не хотели, чтобы его оскорбленный призрак вернулся, ведь он был к нам щедр. Мы не могли вырыть яму посреди города, а потому отнесли его на конец пирса и кинули в воду, как с палубы корабля.

— Мы сказали пару слов, – смущенно вставил Лаксо.

— И вылили ему вслед спиртное, на дружбу, – добавил Симо. – Лаксо думал, что это пустой перевод пойла, но я сказал, что не надо жадничать.

— Насколько вы были пьяны?

— Сильно, – ответил Симо.

— Но не настолько, как на следующий день, когда мы продали булавку, – счастливо уточнил Лаксо.

Если он хоть что-то помнит, сухо сказала Дез.

А может, потеря памяти и являлась поводом для счастья. Пен был рад, что ему не нужно судить. И было бы невежливо согнуться пополам от невольного смеха, вызванного их образными описаниями, страдальческими, как и его с трудом сдерживаемый хохот. Чрезвычайно невежливо, сообщил он своим дрожащим губам, крепко их сжав. Бог хаоса, ты принял это в качестве молитвы?