Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 212 – Лоис МакМастер Буджолд

— Да.

Лин поспешила прочь, а он откинулся на спинку стула и подумал: Дез? Что там?

Бестелесные чувства его демона расширились, давая Пену уже привычное двойное восприятие мира: на то, что он мог видеть человеческими глазами, накладывались более глубокие ощущения. Измерения множились, стены становились прозрачными, души пылали, как разноцветные фонари. Он уже не испытывал головокружения от этого. Почти.

Молодой человек. Без злого умысла, но расстроенный. Ощущение пожатия плечами. Запыхавшийся. Остальное, я полагаю, он сейчас сам нам расскажет.

Действительно. Последовала приглушенная беседа с Лин, и гулкие двойные шаги направились в сторону Пенрика. Тот даже не стал тешить себя надеждой, что этот неуместный пыхтящий посетитель явился к Никис или ее матери Идрене. Последняя подхватила внезапно застеснявшуюся Рину, которая вскарабкалась к бабушке на колени, когда Лин впустила в комнату незнакомца. У голенастого паренька лет четырнадцати была кожа темно-кирпичного цвета и ярко-карие глаза, которые встревоженно высматривали Пенрика. Конечно же, на нем оказалась зеленая накидка посвященного Ордена Матери. Выпрямившись, Пен сделал вдох и изобразил натянутую улыбку в ответ на поклон и запыхавшееся:

— Просвещенный Пенрик, сэр?

— Ты меня нашел, – спокойным голосом ответил Пен.

Срочные послания из богадельни Вилнока никогда не бывали веселыми; по крайней мере, для него.

Парень с облегчением отрывисто кивнул и заговорил:

— Меня послала за вами мастер Толга. У нас очень странный пациент, очень странный. Она хочет, чтобы вы на него взглянули.

И он выжидающе уставился на храмового чародея: приказывать чародею было страшно, но еще страшнее было не подчиниться наставнице. Не было никакого смысла срываться на паренька.

Да, пусть этим займется Толга, согласилась Дез. Она в этом деле специалист.

Не надо говорить так, будто тебе не терпится это услышать.

— Ну, – сказал Пен. – Что же в этом пациенте такого странного?

— В том-то и дело, сэр. Его нашли вчера плавающим в гавани. Все подумали, что он утонул три дня назад, уже раздулся и все такое. Я сам его видел. Труп принесли к нам в морг, чтобы лежал там, пока кто-то не сможет его опознать. Но перед рассветом в дверь морга заколотили – изнутри, – а когда ее открыли, он бродил по комнате, кричал и стонал. Никто не мог добиться от него связных слов, и он пытался на нас напасть, поэтому в конце концов мы его связали. И мастер Толга послала меня к вам, сказав, что это неправильно. – И он энергично кивнул, соглашаясь с ней.

Пен знал, что расстроенные друзья и родственники иногда принимали кому за смерть, хотя и не так часто, как сообщали мрачные истории о погребенных заживо. Но… такой опытный и дотошный целитель, как Толга?

Посвященный облизнул губы и добавил:

— Она велела не возвращаться без вас.

Толга не стала бы тревожить его по обычным – даже критичным – медицинским поводам. А значит, это дело было… необычным.

Пен неохотно встал.

— Я только возьму ботинки и плащ.

Никис одарила его сочувственной, но твердой – поторопись, дорогой – улыбкой, когда он поцеловал ее, прежде чем направиться к двери. Будучи армейской вдовой, она имела весьма решительные представления о долге, как военном, так и храмовом. Пен не мог обмануть ее трогательную веру.