Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 210 – Лоис МакМастер Буджолд

Юные мочевые пузыри и периодические укачивания сделали остановки более частыми и снизили скорость, но в какой-то момент оказалось, что с последним можно бороться, разрешив Киттио ехать на крыше. За мальчиком и его щенком на коротком поводке по очереди присматривали мать или Ироки, который пусть и не страдал тошнотой, но предпочитал свежий воздух. Тихие периоды в экипаже позволили Пену дать Аликстре несколько более общих уроков, чем практические навыки, с которыми он познакомил ее на пути в Тасалон, и начать составлять подробный план ее обучения в качестве святой в вилнокском доме Ордена Бастарда.

На третий день пути в один из таких уединенных моментов Аликстра застенчиво призналась:

— Прошлой ночью Арра сказала первое слово.

— Великолепно! – воскликнул Пен. – И какое?

Она усмехнулась.

— Всего лишь «нет». Но очень отчетливо.

Пен ухмыльнулся.

— На самом деле звучит правильно. Думаю, это было… погоди немного… третье слово Рины. Первым было «котик». Вторым – «мама». К сожалению, на «папу» ушло больше времени.

— «Нет» было одним из первых слов Киттио, – насмешливо сказала Аликстра. – Думаю, дети так быстро его осваивают, потому что слышат чаще всего. – Ее губы задумчиво скривились. – Сначала я воспринимала своего демона как животное или какой-то чудовищный призрак. Если воспринимать Арру как странное дитя… получается лучше.

— И со временем она станет личностью. Одна из обязанностей храмовых чародеев состоит в том, чтобы в конце жизни передать дальше своего демона более развитой и цельной личностью, чем он был изначально. Это делает чародея в некотором смысле одновременно приемным родителем и учителем – а буквально гончаром, который формирует демона, как руки гончара – глину. Среди многочисленных грехов Тронио не последнее место занимает то, что он погубил личность, которая, вероятно, была отличным храмовым демоном, когда попала к нему.

— По пути туда я очень боялась, что ты собираешься заставить меня сразиться с Тронио при помощи моей шаткой новой магии. Я не думала, что у меня есть шанс победить.

— Ну, я понятия не имел, как будут развиваться события и чего от нас ждет белый бог, а потому попытался сразу подготовить тебя к худшему. Теперь я считаю, что Он послал тебя вовсе не затем, чтобы использовать твою магию – это была моя задача, – а затем, чтобы ты сделала то, что сделала – и что было не по силам мне. А именно свидетельствовать против Тронио и Метани.

И дарить вдохновение? предположила Дез.

Возможно. Но мы не будем говорить это вслух.

Согласна.

Пен задумчиво нахмурился.

— На самом деле я понятия не имею, какие у белого бога долгосрочные планы на тебя, Его самую новую прислужницу. Разве что они могут быть намного грандиознее, чем мы думаем сейчас. На этой стадии собственной карьеры я определенно не мог предвидеть, что сделаю и узнаю и кем стану.

— Боги действительно знают будущее? А мы – лишь марионетки в Их руках?

Пен просиял.

— А, ты наткнулась на мой любимый семинарский диспут! Предопределенность или экономия? Студентами в Роузхолле мы часто спорили об этом до глубокой ночи. Давай я объясню тебе священную природу свободы воли…

* * *

У каменистого брода, отмечавшего границу с Орбасом, они сердечно попрощались с храмовым экипажем и внимательными кучерами. Пен ожидал, что дальше ему придется торговаться с жадными местными возницами, которые высматривали путешественников без экипажей, прибывших на седонийском транспорте. Но его письма домой, хотя и ненамного опередившие самого Пена, дали плоды. Орбасский храмовый экипаж, пусть и не такой роскошный, ждал угодника и его свиту, чтобы доставить в летнюю столицу Джурго, до которой было полдня пути.