Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 211 – Лоис МакМастер Буджолд

Когда они преодолели последний подъем и впереди открылся вид на город и гавань, Пен уставился в окно почти так же жадно, как Киттио. Когда он впервые увидел отсюда это место, оно было для него залитой солнцем пугающей загадкой. Теперь…

Он почти десять лет не был в долине, где родился, в холодных кантонских горах. Теперь домом для него стал Вилнок. Орбасский порт был населен не чужаками, а друзьями. И не только. Он никогда не терялся на извилистых улочках и не пропускал по неведению их скрытые сокровища.

Пен со свирепой поспешностью поручил угодника, Аликстру, Киттио и Ксарре заботам главы дома Бастарда, Просвещенной Сиоанн. Он не сомневался, что она справится. Завтра храмовые курьеры доставят Ироки назад к его любимой реке. Пен обещал Аликстре и Сиоанн вернуться, чтобы подробно обсудить нужды новых обитателей дома. Он знал нескольких посвященных-мирян, которые с удовольствием помогут присмотреть за мальчиком и его питомцем. Ну конечно же. Отдыхайте. Ешьте. Устраивайтесь. Скоро увидимся…

Пен решил, что герцог Джурго тоже может подождать до завтра. Бросив багаж, чтобы его при возможности доставил к нему домой какой-нибудь посвященный, Пен зашагал по знакомым улицам, все быстрее и быстрее, пока наконец не увидел свою дверь. Жизнерадостный цвет на фоне белой штукатурки всегда напоминал ему сочные осенние плоды, быть может, спелую хурму.

Никис встретила его в дверях чудеснейшим воплем восторга. Он тут же стиснул ее в объятиях. Она была пышнее прежнего, в полном здравии, как и – не дожидаясь просьбы, Дез, знакомая с его чересчур профессиональными медицинскими опасениями, ненадолго включила второй взгляд – будущая Ллевен. Появились Идрена с Риной, которая, к облегчению Пена, еще помнила отца, пусть и отнеслась к нему с некоторым подозрением.

— На твоем столе скопилось столько новых писем, – сообщила ему Никис. – Они буквально падают на пол.

— Это подождет, – ответил он и еще крепче обнял ее.

Был сезон холодных дождей и опрокидывающих суда ветров, когда порт и город Вилнок затихали, а герцог Орбаса отбывал в свою зимнюю материковую столицу. Пенрик наслаждался тишиной и не столь частыми перерывами в работе, пусть его домочадцы и жаловались на холод. Он частенько раздражал их, описывая зимы своего детства в далеких Кантонах, горные сугробы выше головы, чем однажды вызвал у своей хлюпавшей покрасневшим носом супруги резкое замечание, что, очевидно, он был очень мелким и тощим ребенком.

Сейчас, за завтраком, Пен улыбнулся сидевшей напротив Никис, но та была занята их новорожденным сыном Веном, который возился у нее на коленях, и его улыбка пропала впустую. Тогда Пен попытался уговорить их трехлетнюю дочь Рину съесть оливки – питательный, обильный и дешевый плод в этой стране, который подавали к каждой трапезе. В конечном итоге Пен был вынужден признать, что к их вкусу надо привыкнуть, и даже предложение сосчитать косточки не убедило Рину съесть больше двух штук, морщась, в то время как ее отец мужественно сдерживал смех.

Громкий, настойчивый стук в уличную дверь по ту сторону двора донесся даже до задней комнаты, и служанка Лин остановилась, чтобы спросить:

— Мне ответить, Просвещенный?

Подавив импульсивное желание притвориться, будто его нет дома, Пен со вздохом сказал: