Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 93 – Лила Синклер

— Неудобно, — сказала она. — Сегодня достаточно этого.

— Неудобно, — повторил Дарен без улыбки.

* * *

Она приготовилась к вопросу, хотя накануне он обещал его не задавать. Дарен молча кивнул, но слишком лёгкого принятия в его лице не было — только усилие человека, который услышал невозможное и решил не подменять понимание красивой фразой.

— Я услышал, — сказал он.

— И всё?

— Не всё. Я не понимаю, что именно вы мне сказали. И не стану уверять, что это ничего не меняет: такие слова что-нибудь да меняют всегда. Но вчера мы договорились, что я не вырываю из вас объяснение. Сегодня это соглашение действует так же.

— Даже если однажды объяснение окажется настолько странным, что вам захочется отойти подальше?

— Я превращаюсь в существо тяжелее гружёной телеги и способен подпалить амбар неудачным выдохом. Слово «странно» само по себе меня не прогонит. Остальное я буду решать, когда узнаю остальное, а не заранее.

Она рассмеялась и задела локтем ножницы. Те звякнули о пол.

— Выберите что-нибудь одно, — сказал Дарен, наклоняясь за ними. — Признания или порча канцелярского имущества.

— Второе у меня получается увереннее.

* * *

— Раз уж мы сегодня об уязвимых вещах… — Дарен покрутил ножницы в пальцах и положил их подальше от её локтя. — Я тоже кое-чего вам не рассказывал. Не про лошадей. Хуже.

Лиора выпрямилась, отставив список Мины окончательно в сторону.

— Слушаю.

— Мне было двадцать шесть, я командовал заставой на северной границе. — Он провёл ногтем по трещине в столешнице. — Два донесения пришли почти одновременно. На востоке — контрабандисты, бочки, оружие, точное число людей. У западного оврага кто-то видел движение в темноте. Людей хватало, чтобы закрыть один участок. Я выбрал восток.

Он замолчал и потёр большим пальцем указательный. На коже осталась неглубокая белая полоса от ножниц.

— Западный овраг оказался настоящим прорывом. Деревню разграбили за час до того, как я вообще узнал, что ошибся с выбором. Трое погибших, среди них — семья, у которой я обедал неделей раньше. Восточный пост тем временем оказался ложным манёвром, отвлекающим ровно для того, чтобы я принял то самое решение, которое принял.

Лиора молчала. Фраза «вы не могли знать» уже просилась наружу и казалась дешёвой.

— Вы не могли знать, — сказала она наконец, тихо.

— Не мог, — согласился Дарен. — Логика была верной. Данные, которыми я располагал, вели именно к этому выбору. И тем не менее три человека умерли из-за решения, принятого мной за одну минуту с картой в руках. С тех пор я не принимаю ни одно серьёзное решение, не задав себе один и тот же вопрос: что, если верная логика всё равно ведёт не туда?

* * *

— Поэтому я слушал ваши цифры с самого начала, — продолжил он. — Не из особой прозорливости. Я однажды поверил самой убедительной версии и теперь каждый раз ищу вторую. Иногда дольше, чем нужно.

— Вы никогда об этом не рассказывали, — сказала Лиора, — даже когда речь шла о ваших провалах. Про лошадей — рассказывали с юмором. Про это — молчали.

— Про лошадей забавно рассказывать, — сказал он. — Про деревню — нет. И я не рассказываю это никому, кроме тех немногих, кому доверяю судить меня справедливо, а не удобно.

— Что было потом?

— Следствие. Двенадцать дней показаний, карты, расчёт времени. Меня оставили в должности: приказ соответствовал сведениям, дозорный с запада нарушил порядок сигнала, а отвлекающий отряд сработал слишком хорошо. Всё это правда.