Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 1 – Лила Синклер

Холод пришёл раньше боли. Он тянулся от каменных плит сквозь юбку и рубашку, забирался под лопатки. Елена лежала на боку, прижав ладонь к полу, и никак не могла понять, почему под пальцами камень, а не ковролин гостиничного коридора.

Потом заболел висок.

Она открыла глаза. Свет оказался тусклым и желтоватым. На столе чадила масляная лампа, хотя за неплотно задёрнутыми шторами уже серело утро. Над головой темнели потолочные балки.

Она попыталась сесть — и тело откликнулось не так, как должно. Руки оказались тоньше, чем она помнила. Пальцы — длиннее. На полу рядом блестели осколки стакана, а в паре сантиметров от её ладони темнело пятно, пахнущее травами и чем-то приторным.

Телефон. Нужно вызвать помощь, проверить сообщения, увидеть привычные цифры времени на экране — сделать хотя бы одно действие, после которого мир снова станет объяснимым.

Она ощупала пол, затем одежду. Карманов не было. Вместо брюк — тяжёлая юбка, шнуровка на талии и узкие рукава, стеснявшие локти. Кому вообще пришло в голову шить повседневную одежду без карманов, Елена не знала, но именно эта мелкая несправедливость показалась почти успокаивающей: на неё хотя бы можно было сердиться без риска сойти с ума.

Елена заставила себя вдохнуть на четыре счёта и медленно выдохнуть. Паника подождёт. Сначала факты: незнакомая комната, старинная одежда, руки, которых она не узнавала.

Она поднялась, держась за край стола, и мир качнулся, но устоял. Стол был завален бумагами — не привычными листами, а чем-то похожим на пергамент, исписанным убористым почерком. Рядом — тяжёлая чернильница, перо, костяной нож для писем.

На стене напротив висело зеркало в потемневшей раме.

До зеркала она дошла, цепляясь за мебель.

Из зеркала на неё смотрела не она. Молодое лицо, лет двадцати с небольшим. Тёмно-русые волосы слиплись на виске, серо-зелёные глаза покраснели, под ними залегли тени. Девушка тоже, похоже, не спала полночи. Но глаза были не её. Скулы не её. И родинки над губой не было — Елена уже дважды провела пальцем по привычному месту и только потом поняла, что ищет.

— Так, — сказала она. Голос прозвучал выше и мягче привычного. — Спокойно.

Девушка в зеркале повторила слово. Убедительнее не стало.

Она вспомнила последнее, что помнила: дорога после конференции, разговор с Софьей на заднем сиденье о цифрах в квартальном отчёте, смех Вероники, фары встречной машины, слишком яркие, слишком близко.

А потом — ничего. Провал. И вот теперь чужой каменный пол, чужие руки, чужое лицо в мутном зеркале.

«Я умерла».

Мысль не поместилась в голове. Умерла — это что-то про других людей, больничные коридоры и звонки родственникам. Не про женщину, которая пять минут назад ругалась на отсутствие карманов. Елена отвела взгляд от зеркала.

На столе отдельно от прочих бумаг лежал лист, придавленный чернильницей. Красная сургучная печать была сломана, конверт исчез. Значит, письмо уже читали — возможно, перед тем, как хозяйка кабинета оказалась на полу.

Елена взяла его.

Почерк на этом листе был другим — ровный, официальный, с нажимом там, где писавший хотел, чтобы прочли и не забыли.

«Леди Лиоре Весс.

Настоящим уведомляем, что задолженность пограничного двора Весс перед Расчётным домом Кресс составляет сумму, зафиксированную в приложенном реестре, и подлежит полному погашению в течение десяти дней с момента получения данного письма.