Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 90 – Лила Синклер

Дарен ответил не сразу.

— Я не стану обещать, что отсутствие ответа никогда не будет меня тревожить, — сказал он наконец. — Будет. Вы просыпаетесь после болезни, не узнаёте собственный двор и за десять дней меняете его так, как другие не меняют за годы. Любой разумный человек захочет понять почему.

Лиора опустила взгляд. Честность иногда утешала хуже красивой лжи.

— Но между «я хочу знать» и «вы обязаны рассказать» есть расстояние, — продолжил Дарен. — Я останусь на первой стороне. До тех пор, пока ваша тайна не угрожает людям и не искажает расследование, время ответа принадлежит вам.

— А если ответа не будет?

— Тогда мне придётся решить, достаточно ли мне человека, которого я знаю сейчас. — Он посмотрел на неё прямо. — Пока достаточно. Более чем.

Лиора смотрела на него дольше, чем собиралась. За окном прошли двое патрульных; свет их фонаря пересёк потолок и пропал.

— Вы ведь понимаете, что это не красивая тайна? — спросила она. — Не забытое родство и не сундук с письмами. Если бы всё объяснялось так просто, я бы уже показала вам сундук.

— Понимаю.

— Нет. — Она потёрла переносицу. На пальцах ещё оставался серый налёт, хотя она мыла руки дважды. — Вы допускаете. Это другое.

Дарен не стал спорить.

— Тогда я допускаю, что могу ошибиться в размере беды. И всё равно не требую ответа сегодня.

— Упрямый человек.

— Мне это говорили в менее приятных выражениях.

— Я берегу ваш чин.

Шутка получилась слабой, но спасла её от необходимости продолжать. Дарен принял спасение и не задал следующего вопроса.

Лиора ногтем соскребла застывший воск с края ведомости.

— Хорошо, — сказала она. — Такой ответ я могу принять.

— Трудный ответ, — сказала она тихо.

— Честный, — поправил он. — Не всегда одно и то же.

— В вашем случае — достаточно часто. Это одна из причин, по которой я вообще продолжаю этот разговор.

* * *

За стеной патрульный кашлянул. Лиора только теперь заметила, что всё ещё держит ноготь на восковой кляксе.

— Раз уж мы обсудили риски, — сказал Дарен, и в его голосе прорезалась откровенная, ленивая насмешка, — могу я вернуться к менее ответственной части вечера?

— К какой же?

— К той, где я пытаюсь понять, как женщина, способная в одиночку пересчитать грузооборот двора быстрее, чем я считаю солдат в строю, до сих пор не поняла, что мне нравится.

Лиора фыркнула — коротко, невольно, тем самым смехом, который Мара однажды назвала «новым».

— Мне казалось, это было довольно очевидно с той ночи у склада.

— Очевидно для меня, — сказал он. — Не факт, что очевидно для вас. Вы имеете обыкновение анализировать очевидные вещи так долго, что успеваете их упустить.

— Это неправда, — возразила она, хотя по глазам было видно: чистая, невинная провокация сработала ровно так, как он рассчитывал.

— Вчера вы трижды объяснили мне, почему восемь ящиков нельзя считать девятью, если один вынесли раньше.

— Потому что вы всё равно записали девять.

— Записал писарь.

— А подписали вы.

— Вот видите. Даже сейчас вы предпочитаете обсуждать ящики.

Лиора поискала достойный ответ и не нашла. Под рукой оказалась та самая ведомость; она перевернула её чистой стороной вверх, чем окончательно выдала себя.

— Тогда докажите, — сказал Дарен, и в этом слове было ровно столько же вызова, сколько нежности, — что вы не упустите это сейчас.