Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 311 – Мэн Сиши

Янь Уши, не дожидаясь, пока государь окончательно выйдет из себя, указал в сторону Шэнь Цяо:

— Ваше величество, вон тот выдающийся муж: прямо перед вами, хоть вы и не замечаете его.

Его слова застали Шэнь Цяо врасплох – зато он наконец понял, зачем явился во дворец глава Янь: мутить воду, устраивать переполох – попросту говоря, переворачивать все вверх дном.

«Неужто мой уход так его задел, что он решил поквитаться?» – подумал Шэнь Цяо с толикой грусти.

Тем временем государь Чэнь по наущению Янь Уши перевел взор на Шэнь Цяо – и, не сдержавшись, тихонько ахнул.

Тот сидел почти у самой двери, против света, оттого император поначалу и не приметил его. Теперь же, приглядевшись, Чэнь Шубао обнаружил, что неизвестный даос ликом и статью заметно отличается от остальных.

— Кто вы? – нетерпеливо спросил император. – И в какой даосской обители совершенствуетесь?

Раз все так далеко зашло, Шэнь Цяо не мог больше прикидываться, будто ничего не слышит. Он поднялся и, почтительно поклонившись, заговорил:

— Благодарю за оказанное внимание, ваше величество. Сей ничтожный даос зовется Шань Цяоцзы, пришел я с севера и ныне нашел приют под крышей обители Белых Врат.

Гнев императора рассеялся как дым – если самоуверенность Янь Уши чуть не вывела правителя из себя, то с Шэнь Цяо он беседовал приветливо и доброжелательно.

— Раз уж о вас столь высоко отзываются, почтенный монах, – с улыбкой произнес Чэнь Шубао, – надобно полагать, что вы весьма имениты, хотя Мы и не слышали о вас прежде.

— Ваше величество, вы слишком добры ко мне, – отвечал Шэнь Цяо. – Перед вами всего лишь безвестный отшельник. Мне неведомо, отчего мой брат по учению решил похвалить меня перед вами, государь, – бросил он незримый мяч обратно Янь Уши.

Но Чэнь Шубао пропустил его слова мимо ушей, потеряв к главе Яню всякий интерес, и продолжил расспрашивать Шэнь Цяо:

— Скажите, почтенный монах, добились ли вы успехов в создании пилюли бессмертия?

Шэнь Цяо покачал головой:

— Сей ничтожный даос несведущ в алхимии, а в совершенствовании следует лишь одному пути.

— Какому же?

— Пути Чувств.

Сперва он сказал эту нелепицу императорскому гонцу, а теперь слово в слово повторил ее самому императору.

— Что за путь Чувств? – подивился Чэнь Шубао.

— Совершенствуясь, люди обыкновенно стремятся очистить сердце и умерить желания и полагают, будто лишь удалившись от мира, возможно постичь Дао и обрести бессмертие. Однако путь Чувств требует с головой окунуться в мирскую суету, вкусить и распробовать все земные удовольствия, вдосталь насладиться богатством и почестями. Лишь тогда получится прозреть.

Шэнь Цяо говорил строго и торжественно, держался с большим достоинством – никто из прочих монахов и подумать не мог, что на деле тот несет полную чушь. Они лишь недоумевали, отчего сами до сих пор не слышали о подобном пути.

Янь Уши улыбнулся и отхлебнул еще вина.

«Наш А-Цяо наконец-то выучился морочить людям головы: врет – и не краснеет!» – подумал он.

Император Чэнь просиял:

— Вот тот самый путь, что Мы так долго искали! Просим вас, почтенный монах: останьтесь при дворе и обучите Нас!

— Сей ничтожный даос бесприютным странником скитается по белу свету и сегодня вошел во дворец лишь потому, что ощутил искреннее стремление вашего величества к постижению Дао и решился развеять ваши сомнения, – отвечал Шэнь Цяо. – Прошу ваше величество простить меня.