Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 308 – Мэн Сиши

— Государь еще не прибыл, – оповестил гостей евнух. – Проявляйте терпение, господа, не шумите.

Разумеется, никто из даосов и не посмел бы шуметь, но от перешептываний они не могли удержаться. Шэнь Цяо огляделся по сторонам, взгляд его упал на одного из гостей – и волосы у него тут же встали дыбом. Уж не мерещится ли ему?

Надменного вида мужчина сидел, прикрыв глаза, словно дремал, ни с кем не разговаривал и вдруг поднял веки и посмотрел в сторону Шэнь Цяо. Их глаза встретились, а затем мужчина как ни в чем не бывало отвернулся.

Надо было быть слепым, чтобы его не узнать.

Шэнь Цяо остолбенел. Непомерная дерзость этого человека потрясла его до глубины души. Пусть он переоделся в даосские одежды, но внешность не изменил и, не скрывая лица, восседал сейчас почетным гостем чэньского государя прямо в императорском дворце.

Все знали, что чэньские земли – вотчина конфуцианцев, и Жуянь Кэхуэй ревниво оберегал свои владения, точно жирную овцу, не дозволяя никому другому ее стричь. Даже именитая буддийская секта Тяньтай, находившаяся в пределах Чэнь, оставалась в тени сиятельной академии Великой Реки. Разумеется, в поединке один на один Янь Уши не страшился Жуянь Кэхуэя, однако недаром говорят, что даже дракону тяжело одолеть змею, коли та на своей земле. Переодевшись даосом и явившись ко двору, чтобы предстать перед чэньским государем, глава Чистой Луны, по сути, ворвался в стан конфуцианцев и, чего доброго, вот-вот навлечет на себя их гнев! Если слухи об этом поступке разойдутся, то глава Янь предстанет отнюдь не в лучшем свете. Шэнь Цяо не видел ни малейшей причины для подобного безрассудства. Но Янь Уши не был бы Янь Уши, если бы посторонние могли так легко догадаться о причинах его поступков.

Похоже, Шэнь Цяо слишком долго смотрел на Янь Уши, потому что его сосед из обители Белых Врат заметил это и, повернувшись к нему, шепотом спросил:

— Монах Шэнь, вы знаете того брата по учению?

— Не знаю, – ответил Шэнь Цяо. – Я ведь сам только-только прибыл в Цзянькан и был бы весьма признателен вам, любезный брат Чжан, если бы вы представили мне присутствующих.

— Мне знакомы только те двое, что сидят напротив нас, – сказал даос Чжан. – Это монахи храма Голубой Воды, что тоже в столице, но обветшал даже больше нашей обители! Уж не знаю, как они сумели заморочить императорскому гонцу голову, чтобы проникнуть сюда!

Шэнь Цяо выслушал его со смесью негодования и удивления. Впрочем, те, кто занимается одним делом, испокон веку склонны презирать друг друга. Не стоит обманываться тем, что даосы сплошь толкуют о совершенствовании и нравственности – среди них, как и везде, встречаются самые разные люди.

— Говорят, его величество уже вызывал к себе некоторых наших братьев по учению? – принялся расспрашивать Шэнь Цяо. – Похоже, он остался ими не очень-то доволен?

— Государь желает достичь бессмертия, потому неудивительно, что он ищет совета у последователей даосизма, – принялся объяснять даос Чжан. – Но конфуцианцы яро воспротивились. Среди всех даосских обителей столицы крупнейшим считался храм Восточного моря: поначалу государь обратился именно туда, но едва он начал переговоры, как об этом тут же прознали конфуцианцы, а Жуянь Кэхуэй так взбеленился, что даже упросил вмешаться вдовствующую императрицу! Они разоблачили искусство даосов храма Восточного моря и изгнали их из дворца.