Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 306 – Мэн Сиши

В ушах стоял стук копыт да свист ветра, потому никто даже не пытался завести разговор. И уж точно ни охранник Лю, ни Шэнь Цяо не догадывались, что в повозке тихонько перешептываются.

Барышня Ли, которая должна была бы лежать в беспамятстве, тихо застонала и очнулась. Поглядев на сидевшую рядом женщину, она спросила:

— Что скажете, как я справилась?

— Ты немного перестаралась, – честно ответила госпожа Ли.

Барышня закатила глаза:

— Следуя тридцать четвертой стратагеме, я не пожалела себя, лишь бы монах Шэнь осознал свои ошибки. Коли он прозрел, то жертва моя не напрасна!

— Бедняжка, – посочувствовала ей госпожа Ли, – сильно болит?

— А как же, – кисло заметила барышня. – Мочи нет терпеть! Но монах Шэнь слишком проницателен, вот и пришлось подставиться под стрелу, чтобы его убедить!

— Полно тебе, – утешила ее госпожа Ли, – без награды не останешься. Глава Янь – человек щедрый, он наверняка оценит твои старания.

После встречи с разбойниками всех терзал потаенный страх, путникам не терпелось поскорее оказаться в городе, чтобы вновь не попасться лихим людям.

Из-за раны барышни Ли в городе пришлось задержаться на несколько дней. Конечно, стол и ночлег обходились недешево, но семейство Ли не бедствовало – траты эти для них не имели особого значения. Госпожа Ли не жалела средств и делала все, чтобы дочь как следует отдохнула. Перед Шэнь Цяо она рассыпалась в благодарностях за спасение от грабителей, ни словом не упрекнула в том, что барышня из-за него получила рану телесную и душевную, и даже всучила ему крупную сумму денег.

Долго ли, коротко ли, спустя полмесяца путники наконец вошли в Цзянькан.

Миновав городские ворота, госпожа Ли с дочерью направились к родным, и вот тут бы всем и разойтись по своим делам, но охранник Лю весьма тепло отнесся к Шэнь Цяо и увлек даоса с собой, показывая достопримечательности Цзянькана и рассказывая про местные обычаи. Угостив Шэнь Цяо обедом, охранник Лю рассказал, где живет, и пригласил через пару дней в гости, ежели у даоса выдастся свободное время. На этом они распрощались.

Покинув охранника Лю, Шэнь Цяо пошел в обитель Белых Врат – ту самую, о которой тот когда-то упоминал. Даос намеревался пожить там какое-то время, но случилось так, что в обитель он явился одновременно с императорским гонцом, что пожаловал с высочайшим указом государя. Правитель Чэнь созывал во дворец всех выдающихся даосских мастеров. Благообразный облик Шэнь Цяо привлек внимание гонца: он принялся расспрашивать даоса, кто тот таков и откуда. Шэнь Цяо удовлетворил его любопытство, рассказав ровно то же самое, что поведал охраннику Лю.

Гонец спешил поскорее сыскать для государя искомое число людей, а потому не стал дальше допытываться. К тому же многие падки на одну лишь наружность, а облик Шэнь Цяо в полной мере соответствовал расхожим представлениям о «бессмертных небожителях».

— Почтенный монах, позвольте спросить: следуете ли вы пути алхимии, выплавляя пилюли бессмертия?

Шэнь Цяо хотел было ответить «нет», но в последний миг передумал – его осенила иная мысль:

— Я следую пути Чувств. Что до алхимии и пилюль бессмертия, то мои знания обо всем этом поверхностны – так, слышал краем уха, но глубоко не постиг. Но я немного владею искусством гадания по наружности.