Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 263 – Мэн Сиши

— Тогда передайте главе мои слова. Скажите, что гора Сюаньду поздравляет главу Бай со вступлением в должность, однако сей ничтожный даос должен завтра отправиться в дальний путь и потому, увы, никак не сможет присутствовать на торжестве, устроенном вашей достопочтенной школой. Прошу главу Бай извинить меня.

Бин Сянь пристально взглянула на него и вдруг вздохнула:

— Фея к нему благосклонна^[81], так почему же князь Сян сердцем подобен железу и камню?

Пережив плен у Сан Цзинсина, она давно уже утратила наивность и кое-что смыслила в мирских делах, к тому уже умела в точности подражать чужому голосу, вот Бай Жун и выбрала ее в посланницы. Бин Сянь сперва думала, что ни один мужчина не останется равнодушным, если к нему проявит благосклонность такая грозная красавица и могучая воительница, как глава Бай, что ради него даже решилась переменить обычаи родной школы! Быть может, язык его и произнесет слова благопристойного отказа, но сердце-то наверняка дрогнет! Но оказалось, что у этого даоса и впрямь не сердце, а камень – он даже бровью не повел!

Бин Сянь стало даже жаль Бай Жун, она тяжело вздохнула про себя. Чувствам главы Бай суждено пропасть впустую!

— Если проявлю нерешительность и отвечу двусмысленно, то лишь наврежу ей, – ответил Шэнь Цяо.

Бин Сянь хотела упрекнуть его в лицемерии, но взгляд ее упал на бесстрастное лицо монаха в даосских одеяниях: весь его облик казался возвышенным, не запятнанным мирской пылью, словно перед ней стоял сошедший с картины бессмертный небожитель. Она так и не смогла ничего сказать, лишь поймала себя на мысли, что начинает понимать, почему главе полюбился именно этот человек.

Бывает так, что случайная встреча запоминается на всю жизнь, и того, кто хоть раз увидел настоящую красоту, уже ничто больше не тронет в этом суетном мире.

Быть может, подумала Бин Сянь, на свете всегда найдутся те, кого стоит ждать, ради кого стоит бороться.

На следующий день Шэнь Цяо спозаранку попрощался со школой Сюаньду и вместе с Юй Шэнъянем отправился к пику Полушага. Бянь Яньмэй к ним не присоединился: его ждали дела в Чанъане, ведь чем бы ни закончился грядущий поединок, школа Чистой Луны должна выжить. Мечи, как известно, слепы, а битва между Янь Уши и Хулугу развернется не на жизнь, а на смерть: скорее всего, кто-то из них погибнет – а с гибелью Янь Уши вся Чистая Луна окажется в опасности.

Ни Бянь Яньмэю, ни Юй Шэнъяню не хотелось даже думать о таком исходе, но Бянь Яньмэй, как старший ученик, понимал: на всякий случай надобно приготовиться к худшему.

Что до Шэнь Цяо, то скажи ему кто, при каких обстоятельствах они с Янь Уши встретятся вновь, – он бы не поверил. На горе Сюаньду он выслушал Бянь Яньмэя и промолчал, но в голове его так и роились самые разные соображения.

В боевых искусствах Янь Уши достиг вершин мастерства. Быть может, в силе он немного и уступал Хулугу, но решающего значения это не имело – во время поединка все может перемениться в мгновение ока, а когда бьются два могучих воина, многое зависит от времени, места и прочих обстоятельств: иногда одна-единственная оплошность, один-единственный неверный шаг определяют исход всей битвы, вплоть до того, что в корне его меняют. Но если изъян в Демоническом сердце Янь Уши не устранен, то даже изначально небольшая разница в силе противников в ходе поединка возрастет, а значит, возрастет и вероятность поражения Янь Уши.