Книга Недосказанное слово, страница 6 – Евгений Сухов

— Чиво, не открывают? — удивленно спросил дворник с едва заметным татарским акцентом.

— Да. Видно, Мотя моя куда-то запропастилась, — посетовала Генриетта Павловна. — Наверное, с Горскими лясы точит. Вот я задам негоднице!

— Давайте я сыбегаю, пыгляжу, — предложил Ерофей и уставился на Свирскую, готовый мгновенно исполнить ее приказание.

И оно последовало, правда, в мягкой форме:

— Сделай милость…

На первый этаж дворник проник через черный вход. Вход на второй этаж, на котором проживали госпожа Свирская вместе со своей горничной и компаньонкой Матреной Кулебякиной, был заперт изнутри. Дворник прошел на кухню, но там находилась только Елена, супруга Аркадия Горского, крестника Генриетты Павловны. Елена пила чай с карамельными конфетами «Раковая шейка» «Фабрично-торгового товарищества А. И. Абрикосова и сыновей». Лицо ее выглядело раскрасневшимся, безмятежным и довольным. Оно и понятно: славно откушать чаю с любимыми конфетами в вечерние часы, когда все дневные заботы завершены.

— Вы Матрену Ивановну не видели?

— Матрену Ивановну? — удивленно вскинула брови Елена Горская, поначалу не поняв, о ком идет речь. — А-а, Мотю, — наконец, догадалась она, о ком спрашивал дворник. — Так она на втором этаже.

Дворник кивнул и быстрым шагом направился обратно.

— Она на втором этаже, — сообщил дворник Генриетте Павловне, выйдя из дома.

— А почему тогда она не открывает? — поинтересовалась Свирская, понимая, что ответа на свой вопрос она все равно не дождется. — Ступай-ка к Горским и позови Аркадия Ильича.

— Слушаюсь, барыня, — прозвучал незамедлительный ответ, и дворник вновь исчез в темном коридоре.

Генриетта Павловна подняла голову и заметила в окне своей квартиры какую-то неясную фигуру, едва различимую на фоне тусклых всполохов. «А это что еще за диковина такая?» — недовольно подумала хозяйка, отнюдь не предчувствуя приближения беды.

На кухне Елена Горская, как и прежде, неспешно пила чай с карамельными конфетами. Верно, это занятие доставляло ей истинное наслаждение, и прекращать его она не спешила.

— Барыня Генриетта Павловна спрашивают Аркадия Ильича, — обратился дворник, скользнув взглядом по лицу Елены.

— Мне думается, он тоже на втором этаже, — отхлебнула чай Елена Горская из цветастой фарфоровой чашки с ленивым, но довольным видом.

— Благодарствую, — буркнул Ерофей и удалился.

Вернувшись к ожидавшей на крыльце Генриетте Павловне, дворник доложил, что госпожа Горская о местонахождении Аркадия Ильича точно не ведает, лишь полагает, что он тоже на втором этаже. Свирская снова устремила взгляд к окнам, все так же не понимая, почему ей не открывают.

Человеческого силуэта в окне уже не наблюдалось. Зато вместо слабых мерцающих всполохов на стекле ярко разгорались языки огня, хищно пожирающие тяжелые портьеры, и ночь вдруг наполнилась запахом гари и треском пламени.

— Пожар! — донесся крик откуда-то со стороны трактира.

По двору побежал, замельтешил народ, будто вырвавшийся из ниоткуда. И, как водится, каждый необычный случай привлекает внимание обывателей: ибо пожар — событие далеко не рядовое, в котором всегда найдутся желающие принять участие или хотя бы поглазеть. Ведь огонь и вода, как известно, всегда приковывают взгляд.

— Ах ты… — нехорошо, по-русски выругался дворник и поспешил к темному входу.