Книга Не бывшая. Живая, страница 4 – Виолетта Весна

Анна поняла вдруг с пронзительной ясностью: он не злодей, не чудовище, не герой чужого романа. Он просто человек, который давно ушёл сердцем, а теперь пришёл оформить уход словами. От этой простоты стало невыносимо.

Она отвернулась и сказала:

— Иди.

— Ань...

— Иди. Пока я ещё могу это сказать спокойно.

Он постоял секунду, потом вышел из кухни. Анна слышала, как в коридоре он берёт ключи, как тихо говорит что-то Лизе через закрытую дверь её комнаты, как открывается входная дверь. Ни слёз, ни прощаний. Только щелчок замка.

И всё.

Дом не содрогнулся. Просто стал другим.

Анна стояла у мойки и смотрела в чёрное окно, в котором отражалась её собственная кухня: светильник над столом, кастрюля, полотенце на ручке духовки, женщина у раковины с лицом, будто написанным неуверенной рукой. Она не знала, сколько прошло времени, когда за спиной снова послышались шаги.

— Мам.

Лиза говорила тихо. Анна обернулась.

Дочь стояла босиком, обхватив себя за локти. Подростковая резкость исчезла с её лица, остался только страх, отчаянно скрываемый упрямством.

— Он ушёл? — спросила она.

Анна хотела соврать. Хотела сказать: нет, просто вышел, скоро вернётся, всё не так, как ты подумала. Но в этот вечер ложь уже сделала своё дело.

— Да, — ответила она.

Лиза побледнела.

— Насовсем?

Анна почувствовала, как что-то тёплое и живое, до сих пор державшееся внутри, наконец треснуло. Не при муже. Не от слов о другой женщине. А сейчас — от детского лица, которое за секунду стало старше.

Она шагнула к дочери, но та отступила.

— Это из-за тебя? — быстро спросила Лиза, будто боялась не успеть задать главный вопрос.

Анна замерла.

— Что?

— Я не знаю, — почти крикнула дочь, и голос её сорвался. — Вы всё время молчали, как будто ничего нет! А теперь вот это! Это из-за тебя? Или из-за него? Кто вообще... кто так делает?

Последние слова прозвучали уже не злостью, а болью.

Анна подошла ближе и всё-таки коснулась её плеча. На этот раз Лиза не отстранилась. Только дрожала — мелко, незаметно, как дрожат люди, которые изо всех сил стараются не заплакать.

— Это не из-за тебя, — сказала Анна. — Слышишь? Никогда не из-за тебя.

— А из-за кого?

У Анны не было ответа, который мог бы спасти обеих.

Она только притянула дочь к себе. Сначала неловко, будто давно не знала, как это делается. Потом крепче. Лиза уткнулась ей в плечо и наконец заплакала — зло, глухо, сдерживая всхлипы, как будто даже на слёзы нужно разрешение.

Анна гладила её по волосам и смотрела поверх её головы на коридор, где всё осталось по-прежнему: зеркало, пуфик, коврик у двери. Только одна пара ботинок исчезла, и вместе с ней — вся прежняя жизнь.

Позже, когда Лиза уснула, вымотанная слезами, Анна прошла в спальню. Свет включать не стала. В полутьме комната казалась чужой гостиницей. Она подошла к шкафу и открыла дверцу.

Правая половина пустовала.

Несколько вешалок сиротливо стукнулись друг о друга. На верхней полке не было дорожной сумки. Исчезла коробка с его ремнями. Даже запасной шарф, который он редко носил, тоже исчез. Уход оказался не внезапным. Уход был аккуратным, продуманным, почти бережным — если так вообще можно уйти от тех, с кем прожил половину жизни.

Анна коснулась пустой перекладины, словно могла нащупать на холодном металле след его руки.