Книга Не бывшая. Живая, страница 3 – Виолетта Весна

В коридоре скрипнула половица. Оба обернулись. На пороге кухни стояла Лиза — худенькая, в растянутой серой футболке, с телефоном в руке. Волосы собраны наспех, на лице раздражение человека, которого отвлекли, и смутная тревога, ещё не нашедшая себе названия.

— Вы чего орёте? — спросила она.

Они действительно не кричали, но дом уже научился слышать беду по воздуху.

Анна встала слишком резко, стул скользнул по полу.

— Ничего. Иди к себе.

Лиза перевела взгляд с матери на отца.

— Пап?

Игорь тоже поднялся. На секунду Анне показалось, что он сейчас скажет правду. Сразу. Здесь. Всем троим. И это будет ужасно, но честно. Однако он сделал то, что делал всегда в трудных ситуациях: выбрал самый удобный выход.

— Мы просто разговариваем, — сказал он. — Иди, Лиз.

— Я не маленькая, — резко ответила дочь. — Что случилось?

Анна почувствовала, как внутри поднимается волна — не слёз, не истерики, а дикого желания защитить ребёнка хоть от чего-то, раз уж себя не удалось.

— Лиза, пожалуйста.

Дочь стояла ещё несколько секунд, потом дёрнула плечом и ушла. Дверь своей комнаты она закрыла не хлопком, а аккуратно. Это почему-то ранило сильнее. Хлопок был бы злостью. Аккуратность — страхом.

Игорь снова сел. Анна осталась стоять.

— Ты хотя бы понимаешь, что делаешь? — спросила она.

— Понимаю.

— Нет. Если бы понимал, не говорил бы так, будто просишь передать соль.

— А как надо? С истерикой? С покаянием? Это что-то изменит?

— Для тебя, наверное, уже нет.

Он устало потёр переносицу.

— Я не хочу делать тебе ещё больнее.

На этот раз она всё-таки тихо рассмеялась.

— Поздно, Игорь.

Он посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то человеческое, нужное, но все подходящие слова уже принадлежали прошлому. Между ними вдруг встало всё несказанное за последние годы — её попытки поговорить, его «потом», «не сейчас», «я устал», «ты опять начинаешь». Анна с пугающей ясностью увидела: этот вечер не обрушился на неё внезапно. Он шёл к ней долго. Просто она до последнего делала вид, что не слышит его шагов.

— Ты уйдёшь сегодня? — спросила она.

— Часть вещей я уже забрал.

Эти слова прозвучали как пощёчина.

— Уже?

— Я не хотел устраивать это при вас.

При вас. Будто он говорил не о семье, а о соседях по коммунальной квартире.

Анна обхватила себя руками. В кухне стало холодно, хотя батарея была горячей. Она вдруг очень ясно представила, как всё происходило без неё: собранная сумка, рубашки, аккуратно снятые с вешалок, документы, зарядка от телефона, может быть, любимая кружка. Значит, он стоял у этого шкафа, открывал дверцы, выбирал, что брать, а она в это время покупала Лизе тетради или звонила матери. Жизнь разделялась без её участия.

— Кто она? — спросила Анна.

— Не надо.

— Кто она, Игорь?

— Это ничего не даст.

— Мне даст. Хотя бы понимание, ради чего ты так легко вышел из нашей жизни.

Он резко встал.

— Я не выходил легко.

— Правда? — теперь её голос дрогнул. Впервые за весь разговор. — А как это называется? Ты уже всё решил. Ты уже часть вещей увёз. Ты уже несколько месяцев живёшь двойной жизнью. Что именно далось тебе трудно? Фраза? Или дорога от двери до кухни?

Он смотрел на неё молча. И в этом молчании не было ни раскаяния, ни борьбы. Только раздражённая усталость человека, которого вынудили досказать неприятное.