Книга Не бывшая. Живая, страница 6 – Виолетта Весна

— Я не знаю, что правильно, — тихо сказала она. — Но я знаю, что молчать хуже.

— Поздно.

Лиза встала, взяла рюкзак и почти выбежала в коридор. Анна пошла за ней.

— Ты даже не поела.

— Не умру.

— Лиза.

Дочь натягивала куртку быстрыми, раздражёнными движениями, застревая рукой в рукаве.

— Он придёт? — спросила она, не оборачиваясь.

Анна сглотнула.

— Не знаю.

— Отлично.

— Он будет с тобой общаться. Это не...

— Не бросил меня? — Лиза наконец повернулась. — Да? Ты это хочешь сказать? Ну конечно. Очень удобно. Тебя он бросил, а меня нет. Какая разница.

Анна не нашла слов. Все, какие приходили, звучали или фальшиво, или жалко. Она только подошла ближе и поправила дочери выбившуюся прядь. Лиза не оттолкнула руку, но и не ответила на прикосновение.

— После школы сразу домой, — сказала Анна.

— Посмотрим.

Дверь захлопнулась. Не сильно. Но во всём доме осталось это короткое, пустое эхо.

Анна прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Ей казалось, будто за утро она уже прожила целую неделю. Нужно было собираться на работу — вернее, на ту её половинчатую удалённую занятость, которую Игорь когда-то называл «твоими подработками». Нужно было отвечать на письма, созвониться с клиенткой, проверить текст. Нужно было жить так, как живут люди, у которых не развалился дом.

Телефон завибрировал в кармане халата.

Мама.

Анна посмотрела на экран и почти сразу нажала «принять». Не потому, что хотела поддержки. Просто знала: если не ответит сейчас, мать позвонит ещё пять раз, потом Лизе, потом соседке, а потом обидится так, будто это с ней поступили жестоко.

— Алло.

— Ну? — раздался голос Нины Павловны. — Что у вас там произошло?

Ни «как ты», ни «ты в порядке». Сразу к сути. Как к поломке бытовой техники.

— Ничего такого, о чём нельзя поговорить позже.

— Анна, не разговаривай со мной как с посторонней. Лиза мне ночью написала два сообщения, потом удалила. Я всё равно поняла, что что-то случилось. Игорь ушёл?

Анна провела пальцем по подоконнику. Пыль. Надо было вытереть вчера.

— Да.

На том конце наступила пауза, и в этой паузе не было потрясения. Только тяжёлое, почти удовлетворённое подтверждение собственных давних опасений.

— Я так и знала, — сказала мать.

— Что именно ты знала?

— Что у вас давно неладно. Нельзя так жить, как ты жила.

Анна коротко усмехнулась.

— А как я жила?

— Холодно. Устало. Всё время с этим лицом, будто тебя обидели ещё в прошлом веке. Мужчинам такое тяжело.

Анна медленно опустилась на стул.

— Мам, ты сейчас серьёзно?

— А что, мне надо изображать удивление? Я тебе сколько раз говорила: мужчина домой должен идти, а не возвращаться по обязанности.

— Спасибо, — сказала Анна. — Очень вовремя.

— Не ершись. Я не против тебя. Я просто говорю как есть. Семью надо держать, пока она держится. Ты слишком всё отпускала.

Анна почувствовала странное, почти чистое изумление. Как можно — вот так, с утра, на вторые сутки после крушения, — уже искать виноватую с той же деловитостью, с какой ищут в магазине скидочную карту?

— Он мне изменял, — сказала она.

Мать помолчала.

— Ты уверена?

— Он сам сказал.

— Ну, мужчины иногда говорят лишнее, когда хотят уйти. Это ещё надо понимать.

— Понимать что?

— Что сейчас главное — не гордость. Главное — не довести до окончательного. Может, он одумается.