Книга Не бывшая. Живая, страница 7 – Виолетта Весна

Анна прикрыла глаза. И вдруг ясно представила себе мать молодой — такой же красивой, как на старых фотографиях, с высокой причёской и тонкой талией, рядом с отцом, который всю жизнь говорил громче, чем любил. Сколько раз она сама проглатывала обиды? Сколько раз называла это мудростью? И сколько потом пыталась передать дочери как единственную форму женского выживания?

— Нет, мам, — сказала Анна. — Я не буду его удерживать.

— Вот! — сразу оживилась Нина Павловна. — А потом плакать будешь. Тебе тридцать девять, не девочка. С ребёнком. Мужики вокруг тебя в очередь не встанут.

Анна молчала.

— Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Надо думать. Спокойно. Без этих твоих молчаний. Поговори с ним. Не дави. Не обвиняй. Покажи, что ты готова всё исправить.

— Всё исправить, — повторила Анна.

— Да. И если там кто-то есть, это ещё не конец. У мужчин бывает. Главное — не разрушить дом своими руками.

Разрушить дом своими руками.

Анна посмотрела на пустой стул у стола, на вторую чашку, которую машинально достала утром, на холодильник, увешанный школьными магнитами и расписанием Лизы, — и вдруг так устала, что не смогла больше злиться.

— Мне нужно идти, мам, — сказала она. — Позже созвонимся.

— Ты только не упрямься. Слышишь? Жизнь длинная, а гордость...

Анна сбросила звонок и сразу положила телефон экраном вниз, как вчера сделал Игорь.

На кухне стало тихо. Такой тишины в доме давно не было. Не утренней, не сонной, а оголённой. Она сидела, не двигаясь, пока чайник не щёлкнул снова, напоминая, что давно остыл.

Потом всё-таки заставила себя встать, переодеться, открыть ноутбук. На экране мигали письма, в мессенджере ждало сообщение от клиентки: «Анна, добрый день, сможете сегодня до обеда посмотреть правки?» Она уставилась в эти слова так, будто они были на чужом языке. До обеда. Как легко люди пишут о времени, когда не знают, что у кого-то внутри время ночью остановилось.

Она ответила: «Да, к обеду всё будет».

Пальцы печатали сами. Женщина, у которой рушится жизнь, всё равно отвечает вежливо и по делу. Это почти талант.

К полудню Анна уже сидела за столом с кружкой остывшего чая и исправляла текст о детских развивающих занятиях. Предложения были тусклые, кривые, полные канцелярской ваты. Обычно она быстро приводила такое в порядок. Сегодня же каждое слово сопротивлялось. Анна перечитывала строчку по три раза и не могла удержать смысл. Мысли всё время ускользали в сторону: как он сказал это? каким голосом? давно ли собирал вещи? заметила бы она, если бы захотела замечать? Видела ли её когда-нибудь та женщина? Понимала ли, что занимает уже не просто мужчину, а чью-то жизнь?

На экране плыло. Она потёрла лоб и встала. Надо было пройтись по квартире, выпить воды, открыть окно.

В спальню она вошла не сразу. Сначала будто попросила у самой себя разрешения. Но потом всё-таки шагнула и, не глядя на кровать, направилась к комоду. Там, в верхнем ящике, лежали счета, гарантийные талоны, старые договоры, путёвки, чеки — вся бумажная пыль совместной жизни.

Анна села на пол и начала перебирать папки.

Ей самой было непонятно, что она ищет. Может быть, хоть что-нибудь, что объяснило бы не вчерашний вечер, а месяцы до него. Может быть, запись, квитанцию, чужое имя. Может быть, повод сказать себе: вот оно, вот знак, я не сошла с ума, всё было по-настоящему.