Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 72 – Pauline Lents

Паулин решила пройти мимо. Шаг стал тише, плечи расправлены, взгляд направлен вперёд, будто её интересовал только дальний изгиб коридора.

Взгляд Лирхта остановился на её лице; пауза вытянулась ровно настолько, чтобы стало ясно — замечено всё. Поднятая ладонь оборвала речь собеседника на полуслове, жест вышел точным, без лишнего движения. Наёмник замолчал мгновенно. Лирхт шагнул к ней, ладони легли на её плечи твёрдо, без грубости, исключая возможность отступить; давление ощущалось почти невесомым, но направление движения не оставляло выбора.

— Пойдём. Нам нужно поговорить, — произнёс он тихо, не повышая голоса; пальцы на её плечах едва заметно сжались, подтверждая, что это не предложение.

Коридор за их спинами постепенно стих, разговоры оборвались без команды. Несколько наёмников сделали вид, что заняты своими делами, но взгляды всё равно тянулись вслед. Дверь кабинета темнела впереди, массивная, лишённая украшений, созданная не для обсуждений, а для вынесения решений.

Внутрь вошли без слов. Дверь закрылась резким, выверенным движением; сухой щелчок замка прозвучал коротко и безапелляционно. Ладонь легла между её лопаток твёрдо и точно, направляя вперёд не спеша, но так, чтобы сомнений в траектории не осталось.

Стул стоял у стола под тусклым светом; он подвёл её ближе, мягко, но неумолимо надавил в спину, усаживая, движение вышло точным, почти деловым, как элемент давно выстроенной схемы. Лирхт остался позади, склонился ниже; дыхание коснулось её уха, голос прозвучал тихо и ровно, без угрозы — оттого давление ощущалось сильнее.

— Ты понимаешь, зачем я тебя позвал? — произнёс он негромко, оставаясь за её спиной; пальцы на её плечах чуть сильнее обозначили своё присутствие.

Она резким движением стряхнула его пальцы с плеч, сразу разминая кожу, словно убирая чужое прикосновение.

— Позвать и затолкать в кабинет — вещи разные, — бросила она сухо, не оборачиваясь.

Лирхт отступил на шаг, будто возвращая между ними пространство. Пауза растянулась на вдох. Он достал из внутреннего кармана короткую глиняную трубку, набил её сухими травами из кожаного мешочка и высек искру огнивом.

Он присел на край стола, опираясь ладонью о дерево. Тлеющий край трубки вспыхнул красным, первый выдох вышел медленным; тонкая струя дыма поднялась к потолку, не разрывая его взгляда, остававшегося на Паулин — неподвижного, изучающего.

Замечание о «разных вещах» он оставил без ответа. Он задержал дым во рту на долю секунды, затем позволил ему рассеяться в пространстве между ними.

— Полагаю, ты уже слышала, о чём сейчас говорят в столице, — произнёс он ровно, без оттенка интереса, словно речь шла о чём-то стороннем.

Лицо Паулин едва дрогнуло; по скуле прошла короткая судорога, губы сжались плотнее. Позыв тошноты подступил внезапно, оставляя во рту металлический привкус, однако взгляд остался прямым, почти безучастным.

— В столице говорят всегда, — ответила она после выдержанной паузы, не поднимая головы. — Не всё из этого заслуживает закрытых дверей.

Уголок его рта тронулся едва заметно; трубка медленно провернулась в пальцах, как будто он примерял слова к весу ситуации.

— Скажи, как ты приняла новость о своей помолвке? — произнёс он спокойно, без спешки. — С племянником Альбрехта. С Марко.