Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 73 – Pauline Lents

Имя прозвучало ровно, без интонации, и от этой ровности удар вышел точнее; с её губ сразу сорвался короткий смешок — не весёлый, а острый, почти усталый, и она медленно подняла взгляд, задержав его на клубах дыма, а не на нём.

— Слушай, если это способ избавиться от твоего общества, — произнесла она тихо, с лёгкой насмешкой, — в целом предложение выглядит терпимым.

Трубка в его пальцах замерла на долю секунды, затем Лирхт негромко рассмеялся — без раздражения, без вспышки, словно услышал именно то, чего ожидал.

— Милое желание, — произнёс он спокойно, стряхивая пепел в сторону; взгляд оставался холодным. — Жаль, что у реальности на этот счёт свои планы.

Она медленно наклонила голову набок, будто не сразу уловила смысл сказанного; выражение лица стало почти наивным, губы тронула тень невинного удивления.

— Почему это? — спросила она тихо. — Ты собираешься держать меня здесь до самой смерти?

Её нарочитая наивность не удостоилась даже усмешки. Он просто посмотрел на неё чуть дольше обычного, как на человека, допустившего просчёт. Трубка коснулась его губ, дым задержался в лёгких; пауза вышла выверенной.

— Не играй, — произнёс он спокойно, без раздражения. — Ты всерьёз рассчитываешь родить моего ребёнка под крышей Райнильдов?

Стул тихо скрипнул, когда она поднялась; движение вышло резким, почти демонстративным. Плечи расправились, подбородок чуть приподнялся, взгляд стал сухим и колким — ответом, а не слабостью.

— Прекрасно, — произнесла она ровно, без повышения голоса. — Раз ты уже всё решил за меня, получай последствия.

Слова оборвались коротким вдохом; она на мгновение прикрыла глаза, затем холодно ввела два пальца глубже, чем требовала необходимость. Тошнота пришла по её воле, резкая и грубая, но она не отступила ни на шаг. Тёмное пятно легло на каменный пол прямо перед ним — жест вышел сознательным, почти демонстративным ответом на его доводы. Пальцы неторопливо скользнули по губам, стирая след; движение осталось выверенным, будто это была всего лишь точка в споре, а не его кульминация.

Дверь открылась без спешки. Она вышла, не оборачиваясь.

Он не двинулся сразу. Взгляд скользнул по тёмному пятну; подошва сапога спокойно, без спешки размазала его по камню, стирая не след, а смысл жеста.

Утро следующего дня наступило холодным и ясным. База наёмников проснулась без торжественности: во дворе звенела сталь, пахло мокрой землёй и лошадьми, дежурные сменяли друг друга короткими кивками. Приказ короля о явке знати на бал дошёл сюда раньше официальных писем; слухи об объявленной помолвке уже разошлись по коридорам, но Паулин всё ещё находилась здесь, под теми же сводами, где за неё принимали решения.

К полудню во двор вывели экипаж для них. Чёрная карета смотрелась чуждо на фоне грубых стен и сырой земли; герб на дверце был закрыт плотной тканью, будто сам выезд ещё не следовало афишировать. Несколько наёмников расступились без приказа.

Путь до королевской резиденции занял меньше часа. Дорога сменила грязь на камень, воздух — запах конюшен на аромат прогретого мрамора и пыли. Чем ближе становились шпили замка, тем плотнее сгущался шёпот впереди — слух о помолвке обгонял колёса.

К воротам дворца они прибыли вместе; отсутствие Райнильдов заметили раньше, чем слуги успели раскрыть двери кареты. Бросалось в глаза не отсутствие формального сопровождения — бросалось в глаза отсутствие самих хозяев помолвки.