Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 69 – Pauline Lents

Пальцы её сжались, затем разжались; она подалась ближе, почти не замечая этого движения, и в нём не было прежней твёрдости — лишь тревога, пробившаяся сквозь упрямство.

— Это не воск и не краска, — продолжила она быстрее, будто боялась, что он перебьёт. — Пламя поднялось само, без факела, без огня. Ничего не было, понимаешь? Ничего. Оно сложилось в знак и легло на строки, словно печать, только живую.

Грудь поднималась чаще, взгляд метался; увиденное всё ещё стояло перед глазами.

— Это ненормально, — выдохнула она уже тише, но напряжённее; страх проступил в голосе открыто. — Такие знаки ставят не люди. Если их гербы вспыхивают в твоей крепости, значит, слухи уже вышли за пределы этих стен. Значит, другие дома собирают сведения. Не обо мне одной — о нас. О том, что между нами.

Рука её резко описала в воздухе полукруг, почти задев край стола; ярость теперь служила ширмой для паники.

— В твоих стенах вспыхивают их символы, а ты говоришь мне о терпении, — тяжёлый выдох сорвался с её губ, пальцы дрогнули, будто она сдерживала крик.

Пальцы его медленно поднялись к переносице; он разминал лоб, будто отгонял глухую усталость, взгляд на мгновение опустился к полу. Янтарная жидкость в бокале едва качнулась, когда он отставил его на край стола без спешки.

Кресло тихо скрипнуло; он поднялся, расправляя плечи, шаг его был неторопливым, выверенным. Расстояние между ними сократилось без суеты. Ладонь легла ей на плечо сдержанно.

— Как трогательно, — едва заметная усмешка скользнула по его губам; уголок рта приподнялся, взгляд стал чуть внимательнее. — Ты делишься со мной такими откровениями, будто приносишь редкую весть с поля боя. Это почти льстит.

Короткая пауза повисла между ними; пальцы его всё ещё лежали на её плече, давление едва ощутимо усилилось.

— Ступай отдыхать, — добавил он уже тише, но твёрже, взгляд задержался на её лице дольше допустимого. — Ночь длинная. Слухи не умеют бегать быстрее рассвета.

Плечо её дёрнулось под его рукой; ярость вспыхнула быстрее страха. Она сбросила его ладонь, кулаки сжались.

— Что это было? — голос сорвался; ладони её ударили его в грудь, не причиняя боли, но требуя ответа. — Ты слышал меня? Ты понял, что это значит?

Пальцы его вновь коснулись её плеча; движение стало жёстче, без прежней мягкости. Корпус её был развёрнут к двери одним коротким нажимом, спина ощутила направление, которое не оставляло пространства для спора.

— Иди, — произнёс он уже без усмешки; ладонь подтолкнула её к порогу. — Разговор окончен.

Холод коридора ударил в лицо; шаг за порог вышел почти принудительным — ладонь на спине не оставила ей выбора, и почти сразу створка захлопнулась за её спиной — глухо, окончательно, отрезая свет кабинета от полумрака коридора.

Каблук с яростью врезался в дерево; звук тяжёлым эхом прокатился вдоль каменных стен, будто подтверждая унижение. Выдох сорвался низким, сдавленным рычанием, плечи дрогнули, пальцы впились в одежду, удерживая вспышку, готовую вырваться наружу.

Кулак с глухим ударом врезался в дверь ещё раз; дерево дрогнуло, но не ответило. Разворот вышел резким, почти судорожным. Шаги её не сразу обрели ритм; сначала быстрые, сбивчивые, затем всё ровнее. Фигура растворилась в темноте коридора, когда злость ещё долго гудела внутри глухим, неутихающим напряжением.