Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 405 – Pauline Lents

Остановившись перед тяжёлыми створками, она задрала голову, разглядывая костяной узор, потом озадаченно почесала затылок.

— Вроде бы здесь, — пробормотала Паулин, всё ещё не слишком уверенная в собственной памяти, и потянулась к двери.

Уперевшись обеими ладонями в створку, она навалилась на неё всем телом. Дверь поддалась не сразу; пришлось упереться плечом и с тихим ругательством продавить щель пошире. Просунув внутрь голову, она замерла, быстро оглядывая открывшееся пространство.

За дверью лежал огромный зал, вытянутый далеко в глубину и почти лишённый мебели. Тёмный камень пола уходил к широкому возвышению, вдоль стен тянулись тяжёлые колонны, а кости здесь уже не служили украшением ради украшения: из них были собраны отдельные вставки в кладке, основания светильников, узоры по краям ступеней. В самом центре возвышения стоял массивный трон, и в нём, вольготно устроившись, сидел Мордрагон.

У подножия ступеней на четвереньках сидела Элара. Чёрный ошейник по-прежнему охватывал шею, поводок тянулся вверх, к его руке, рядом на каменном полу стояла небольшая миска. От одного вида этой композиции Паулин невольно приподняла брови, всё ещё торча в дверной щели одной головой.

Взгляд Элары сразу впился в неё с такой ненавистью, будто одного появления Паулин оказалось достаточно, чтобы остатки самообладания окончательно треснули. Она ничего не сказала, только сильнее сжала челюсть и отвернулась на полвзгляда.

Мордрагон, напротив, лишь чуть повёл ладонью в сторону зала, приглашая приблизиться.

— Проходи, доченька.

Пройдя вперёд, она остановилась недалеко от возвышения. Внимание зацепилось за трон: тяжёлые подлокотники сходились в отполированные черепа, в спинку были врезаны тёмные металлические пластины, а резьба по краям напоминала переплетённые кости и когти. Паулин поднесла руку к подбородку и начала разглядывать всё это с таким видом, будто действительно оценивала чужой вкус в обстановке.

— Ну что, папенька, — наконец подняла она глаза на Мордрагона, чуть склонив голову, — доволен моей работой?

Он коротко кивнул, и в его лице мелькнуло то редкое удовлетворение, которое у него обычно заменяло полноценную похвалу.

— Разумеется, Паулин. Ты сделала то, на что мой неудачный отпрыск потратил несколько столетий и всё равно не преуспел.

Лицо тут же оживилось; Паулин даже выпрямилась, будто услышанное окончательно подтвердило успешность всей затеи.

— Славно, — довольно протянула она, сцепив руки за спиной. — Рада была помочь, папенька. Теперь в Синклит?

Удовлетворение с его лица исчезло мгновенно. Мордрагон чуть опустил подбородок, и голос прозвучал ниже, тяжелее прежнего:

— Нет.

Глаза Паулин тут же расширились; она даже чуть подалась вперёд, будто не расслышала.

— В смысле? — возмущённо выдохнула она, вскинув ладонь. — Мы же обусловились.

— Я помню, кошечка, — голос остался низким и спокойным. — Но, принимая во внимание твоё нынешнее положение, в Синклит ты отправишься не раньше, чем разродишься. После этого — да.

В ответ она молча шагнула к возвышению и со всей злости врезала носком по основанию трона, так что удар глухо отдался по камню.

— Старая плесень… — Паулин вскинула на него злой взгляд. — Ты обвёл меня вокруг пальца и сидишь теперь довольный!

Смешок сорвался у Мордрагона сам собой; он чуть качнул головой, будто её возмущение только подтвердило, что всё прошло именно так, как ему хотелось. Ладонь едва заметно повернулась, и Тьма толкнула Паулин назад, усаживая на каменный пол.